Возмездие (Незнанский) - страница 161

—        Откуда мне это известно... Хорошая фраза, как в кино, — задумчиво произнесла Глебова. И, помолчав, добавила: — О том, что картины находятся у Новгородского, я догадывалась с июля одна тысяча девятьсот девяносто девятого года.

—        За месяц до проверки минкульта?

-Да!

—        Как они у него оказались? И почему вы никому ничего не сказали?

—        Давайте выпьем, Турецкий! Я вам все расскажу. Нет повести печальнее на свете...

Александр налил коньяк, они выпили, и Наташа тут же закурила.

—        Слушайте и не перебивайте. Была у меня в Эрмитаже очень близкая и надежная приятельница. Вернее, подруга. Экскурсовод. Умница, красавица и все такое прочее. Очень порядочный, чуткий и отзывчивый человек. Чтобы вы поверили?.. Ну вот, пример. Знаете, у меня был период в жизни, когда умерли родители и я осталась одна. И оказалось, что существуют некие долги, о которых я не знала, но которые должна была отдать, в память о родителях... Так вот, тогда Марина целый год меня кормила. В буквальном смысле слова. Я почти всю зарплату отдавала кредиторам, а она каждый день — каждый день! — в течение года носила мне бутерброды, водила меня в столовую Эрмитажа, совала мне домой сумку с продуктами. Наливайте!

Турецкий молча выполнил просьбу. Наташа глотнула коньяку и продолжила:

—        Вы знаете, что такое благотворительность? Это когда сытый, румяный дядя или тетя выезжает на «мерседесе» делать добрые дела. Он ездит по городу целый день и жертвует некоторые средства на сирот, бомжей, больных туберкулезом, чесоткой или СПИДом. И потом весь год он трубит о своей добродетельности, обдирая тех же сирот, бомжей и больных. А Марина кормила меня целый год! Год, а не день! Со своей, тоже очень небольшой зарплаты. И об этом не знал никто. Ни одна живая душа. Даже ее муж, которого она очень любила. Она меня тогда спасла. От депрессии, от голода, от нежелания жить. А потом у Маринки умер муж. Она осталась одна с двумя детьми. Мальчик и еще мальчик. Она тогда высохла вся за один месяц. Мы боялись, что она уйдет вслед за своим Сережей. Такая это была любовь. Но дети держат на земле сильнее всяких любовей. Марина удержалась. И жизнь продолжалась. Вы ешьте, Турецкий, ешьте и слушайте. Я ужасно за нее переживала, ужасно! Но что же можно было сделать? Сережу ей не вернуть. И вот спустя некоторое время оказывается, что у старшего сына, Мити, который поступил в какой-то суперлицей, образовался совершенно замечательный педагог по математике — Юрий Максимович. Холост. Носится со своими ребятами, как наседка. И особенно отличает Митю, Марининого сына. Он приходит к ним в дом, занимается с Митей своей долбаной математикой... Обедает, приносит с собой коньяк или мартини... Все это рассказывает мне Марина. И я вижу, что ее погасшие глаза загораются, как только она начинает говорить об учителе своего сына. Товарищ Турецкий, знаете, что это такое?