Бука молчал. А о чем говорить с человеком, покореженным Зоной? Они все такие — будто с обожженными душами.
Хозяин круто развернулся на своем кресле, откатился к окну, уставившись в плотные шторы, будто мог видеть сквозь них. Сказал глухо, обращаясь к дочери, но не глядя в ее сторону:
— Ты обещала мне, что не будешь больше шастать через Периметр. Сколько можно подставляться, здоровьем рисковать, жизнью — ведь у тебя есть нормальная работа!
— Так это и есть моя работа, — тихо сказала Ника.
Хозяин не ответил. Помолчал, неподвижно глядя в слепое окно, потом сказал уже спокойнее:
— Отведи гостей на кухню. Накорми. Мне нужно подумать.
— Вы только не сердитесь на него, — говорила Ника, нарезая хлеб. — Отец здорово настрадался от Зоны. Он ведь бывший ликвидатор Чернобыльской аварии. Он еще в первую аварию последствия устранял, когда и Зоны-то толком не было… Потом, конечно, сталкером стал — а чем здесь еще заниматься? Все здесь за Периметр лазили, тем и жили. Вот и вся его жизнь была в Зоне, все знали его, уважали — крутой сталкер был. А теперь — сами видите…
Они сидели в небольшой кухне, в углу которой медленно растекалась лужа: тока не было, и старенький холодильник уже начинал подтаивать. На древней газовой плите закипал чайник. Антонов с Букой сидели за столом на тяжелых табуретках и чувствовали себя довольно неуютно.
— Значит, бывший ликвидатор… — проговорил Антонов. Так — чтобы не молчать.
— Бывших ликвидаторов не бывает, — донеслось со стороны коридора. На кухню, мрачно улыбаясь, вкатил хозяин. — Сначала я ликвидировал последствия, а теперь «последствия» постепенно ликвидируют меня… Вы уж простите, что набросился на вас с порога. Просто всю ночь не спал — кошмары мучили, никак не мог понять, с чего бы это. А там и по радио передали, мол, приехали — Зона в наш район пожаловала. Тут же мимо хаты мутанты поперли, вся живность моя передохла или сожрали ее. А я все ждал, что мутанты в дом полезут, а я — сами видите, какой боец… В общем, не в духе я был, сорвался…
Антонов с Букой молчали, ожидая продолжения. Мужик, безусловно, был суровый, не стоило его злить пустой болтовней. И хозяин продолжил:
— В общем, пожаловала Зона, пришла, родимая. А я уж думал, никогда больше не увижу ее штучек. Что же получается — если Магомет к горе не идет, то гора сама к нему пожалует? — он глухо рассмеялся. — Честно говоря, хоть и совестно об этом говорить, но обрадовался я даже немного: выходит, повоюем еще…
Хлопнул дверцей шкафчика и достал оттуда бутылку. Подмигнул дочери. Ника нахмурилась, но сдержалась и поставила на стол три старые, как и все в этом доме, граненые рюмки. Сама же осталась стоять, упершись плечом в стену, сложив на груди руки. Через несколько минут в общении наступил перелом, и хозяин с гостями не смотрели больше друг на друга с подозрительностью и неприязнью. Оказалось, что отца Ники зовут Виктором, а от отчества он отмахнулся со словами: