- Может быть, и есть у него такие умельцы, - не стал отклонять предложение сходу Воронов. - Но у меня нет контакта с Николаем Ефимовичем. А посвящать еще кого-то - просто плодить посредников, каждый из которых может стать источником утечки информации.
- Тогда, выходит, я зря к тебе хлопцев привез?
- Успокойся, Валя. На Кручину у меня действительно выхода нет. Да и человек он... не наш человек, в общем. Николай Ефимович законченный трус и никогда не отважится на самостоятельные действия. Ты его не знаешь, а я помню еще по Новочеркасску, где он был первым секретарем горкома комсомола. Помнишь, что там творилось в шестьдесят втором? - Дождавшись кивка, он продолжил, - У него этот страх перед всем на свете до сих пор в душе бродит. Но не только это. Он человек Михаила Сергеевича. А с тем мне связываться совершенно не хочется.
- Так что же делать?
- Как что?! - Всплеснул руками хозяин. - Конечно, ставить в известность Георгия Сергеевича.
- Павлова?
- Ну да! Он, кстати, через часок должен подъехать.
Фамилия Павлов мне не говорила ни о чем. Я знал много людей с такой фамилией - не самой редкой в России: расстрелянного в 41-ом военачальника, знаменитого физиолога, сержанта, оборонявшего дом в Сталинграде, последний премьер-министр СССР тоже носил такую фамилию. Только звали его как-то иначе. А как - я не помнил.
- Павлов - это куда серьезнее, - Изотов почесал макушку. - А ты сможешь его контролировать?
- Нет, - легко признался Воронов. - Конечно, не смогу. Его, кроме Юрия Владимировича вообще в последние годы никто не контролировал. Но зачем нам его контролировать? Если он согласится приложить свою руку к нашему плану, он сделает все нужное. И гораздо больше, чем сможем сделать мы с тобой. Убедим - вам, мальчишки, будет предоставлен такой удобный старт, лучше которого и желать нельзя. А деваться ему некуда и поэтому отказа я не жду.
- Ты с ним уже разговаривал?
- В общих чертах. Ты же, Валентин, знаешь немного этого хитреца? Ни о чем серьезном он по телефону разговаривать не станет. Приедет - расскажете. Но осторожно, он тертый калач, в политических игрищах посильнее меня на порядок будет. Да и многих из... этих, кто в Кремле остался. Кто страну, если Сереже верить, скоро предаст. Да и нет в этом ничего удивительного, знаю я их, сук малохольных.
Он принялся вспоминать (при поддакивании Изотова) о каких-то событиях десятилетней давности, называя иногда недругов по именам, а иных и по фамилиям. ВесьманНелестных эпитетов от Воронова удостоились многие "прорабы перестройки" и прежние соратники, приведшие страну к состоянию экономического истощения.