— Номер три: пока ты существуешь, между нами будет кровная связь. Если набедокуришь на моей земле, я с легкостью разыщу тебя и уничтожу. Понятно?
— Д-да… — Она помедлила минуту, а затем все же обратилась к нему: — Ответишь мне на один вопрос?
— Зависит от того, что ты хочешь узнать.
— Давно ты уже вампир?
— Пятьсот двенадцать лет.
Ширл присела на край кровати:
— Ого!
— Ну так ты готова идти?
— Куда? — Ширл оглядела комнату и заметила тяжелые шторы на окне, тяжелый замок на двери и комод без всякого намека на зеркало.
— Ты же была голодна, не так ли?
— Да, но я думала…
— Что ты думала? Что я буду тебя кормить?
— Что-то вроде того.
— Как правило, вампиры не кормят себе подобных. Глоток-другой — еще туда-сюда, но не более.
— Ааа… — Ширл прикусила нижнюю губу. Она, конечно, знала, что придется пить кровь, но все же надеялась, что будет привыкать к этому постепенно.
— Так ты готова? — повторил он.
Не дожидаясь ответа, Рис сгреб Ширл в охапку, и от изумления она потеряла дар речи. На мгновение закружилась голова, а когда перестала, они уже были у стен маленькой таверны. Ширл слышала шум прибоя, чувствовала соленый запах океана, слышала разговоры, доносившиеся из бара.
— Где мы? Как ты это сделал?
Рис пожал плечами и опустил Ширл на землю.
— Просто еще один способ передвижения, если ты спешишь. Мы на Манхэттен-Бич. Когда войдем в бар, я хочу, чтобы ты осмотрелась, выбрала кого-нибудь поприятнее и подозвала его или ее к себе.
— Как это? Просто взять и позвать? Вслух?
— Нет, мысленно.
— Я же не телепат.
— Ты вампир. И можешь делать многое из того, что захочешь. Так что действуй.
Ширл последовала за ним в таверну. Обстановочка, мягко говоря, непривычная: обшарпанная мебель, спертый воздух, наполненный дымом и запахом пота. В дальнем углу комнаты трое парней играли в бильярд. Какая-то женщина, по-видимому уличная проститутка, обсуждала стоимость своих услуг с нервным типом средних лет. Несколько мужчин и женщин сидели у барной стойки. Две девушки у музыкального автомата решали, какую песню поставить.
Ширл закрыла уши руками, стараясь отгородиться от какофонии разговоров и чужих мыслей, захлестнувших ее с головой. А эти запахи! Пот, духи, алкоголь, сигаретный дым, мыло, дезодорант. Просто невыносимо! Но десятки живых, бьющихся сердец, потоки крови, текущей по рекам вен, — перед этим меркнет все остальное. Из груди вырвался сдавленный стон. Она ужасно, ужасно голодна!
Ширл посмотрела на сидевших у барной стойки. Один из мужчин обратил на нее внимание. Молодой, лет двадцати пяти, голубоглазый, темноволосый и усатый. Он казался чистым и пах не так уж плохо. Зовут Дон, кличка — Шарки.