Я подлетела к нему, как рассерженная курица:
— Пошли быстрее, мне мужская помощь нужна!
— К этому мы завсегда готовы, — хихикнул атаман, начиная стягивать с себя порты. — Чем смогу, помогу.
Я зарычала в бессильной злобе. И что мне теперь делать прикажете? Ждать, когда этот охламон протрезвеет? А охламон тем временем по-хозяйски меня облапил, дыша в лицо перегаром:
— Сладкая девка… Я тебе хорошо сделаю… Погуляем, кареглазая…
Ага, сплю и вижу! Я скрутила из пальцев особый кукиш и изо всех сил стукнула им атамана по голове. Казалось, звон разнесся на целую улицу.
Фейн выпустил меня и схватился за маковку. Если я ничего не напутала в ведьмовском действе, сейчас весь хмель из касатика сбежал. Бабушка часто так деревенских от пьянства лечила. Правда, обычно жены страдальцев за обряд платили. Потому что ни один мужик в здравом уме на такое не пойдет. Надо будет атаману как-нибудь потом намекнуть, что он теперь всю жизнь ни капли хмельного в рот взять не сможет. Такой вот действенный метод.
— Голова болит, — пожаловался Фейн, глядя на меня трезвым грустным взглядом. — Ты чего дерешься?
— Слушай сюда, — велела я, оставляя вопрос без внимания. — Ты сейчас спустишься со мной в подпол и поможешь раненого на поверхность вынести. А потом нужно сбегать в замок и привести стражников.
— Ленута, ты с дуба, что ли, рухнула?
— Денег дам, — посулила я. — Сколько там за меня обещали? Сто флоринов получишь.
Атаман рассеянно поглядывал по сторонам и следовать за мной не торопился. Да уж, с таким помощником и врагов не надо. Я резко вдохнула воздух. Ночной ветерок донес до меня густой запах тления.
— Штаны надень, ёжкин кот! — бросила я через плечо и побежала вперед.
Часовая башня арадского замка возвестила об окончании тринадцатого дня Травяной луны глухим колокольным звоном. С последним ударом скрипнула калитка западных врат, выпуская наружу закутанную в темный плащ фигуру. Дозорный проводил ее мечтательным взглядом и удалился продолжать обход, позвякивая потяжелевшим за время дежурства кошелем. Через оговоренное время он вернется на это же место, чтоб снова открыть калитку и получить вторую часть мзды. А пока вояке предстояло, чеканя шаг, нести свою нелегкую службу. И вспоминать терпкий запах цветочных духов, разлившийся в воздухе, когда холеная женская ручка на мгновение показалась из складок плаща.
Темная фигура уверенно поднималась по тропинке к вершине холма. Дорога была свободна. По ночам работы не велись. На закате поденщики отправлялись в дощатые бараки — отдыхать и набираться сил, а трисветлые братья собирались в общем шатре для обрядов и камланий, ибо истинно верующим не нужен сон. Серебристо светила луна. Фигура обогнула разрытую яму котлована и приблизилась к полотняной завесе.