— Подожди, — перебила его все еще не вполне понимавшая Элиза. — Ты хочешь сказать, что прабабушка Софи работала у нас в доме? И что она была беременна от нашего отца? И что он выдал ее замуж за Франсуа Рулена, откупившись вазой.
— Ну, отца ты знаешь не хуже меня, — совсем развеселился Батистен. — А что касается девицы, так она сама захотела эту вазу. К тому же удачно вышла замуж.
— О Боже, Батистен, ты и к ней несправедлив, и к отцу, — резко оборвала его Элиза, и на лице у нее появилась растроганная улыбка. — Думаю, отец действительно любил ее, но не решился жениться из-за боязни вызвать скандал. Как же! Чтобы кто-либо из Гренье женился на служанке! А она, бедняжка! Ведь ей тогда было лет семнадцать-восемнадцать, не больше. И она, наверное, его очень любила.
— Кого? Франсуа Рулена? Вряд ли. Он был вдвое старше ее.
— Не Рулена, остолоп! Отца! — прикрикнула на него Элиза. — Бедная, бедная девочка! — Она на мгновение задумалась. — Значит. Софи не только из Руленов. Частично она Гренье.
— Гренье, Гренье, — ворчливо подтвердил Батистен. — Только не надо болтать об этом, где попало. Я дал отцу слово.
— Успокойся, едва ли Софи станет предъявлять по этому поводу какие-нибудь претензии, — оборвала его Элиза. Она думала о том, что, пожалуй, Фернан, дядюшка Софи, унаследовал некоторые из самых неприятных особенностей своего характера не от Руленов, а от Гренье.
Эгоизм и жадность — эти качества то и дело проявлялись в мужской линии семьи Гренье. Таким был Жорж — брат Доминика и сын Батистена. И сам Батистен с годами становился все несноснее. Да и их отец некрасиво поступил с бедной девушкой. Хотя, наверное, все-таки именно любовь заставила его расщедриться.
Задумчиво глядя на брата, Элиза размышляла о том, что, понравится это ему или нет, а Софи и Иву придется рассказать всю правду. Равно как и полиции. Только бы это помогло разрешить все проблемы! Дело ведь не в этой вазе, а в том, чтобы эти двое научились верить друг другу.
Внезапно проснувшись, Софи резко села в кровати и, не понимая, что ее разбудило, прежде всего попыталась обеими руками защитить живот. Однако древний материнский инстинкт тут же подсказал ей, что здесь все в порядке и притаившейся в ней новой жизни ничего не угрожает.
Что же ее все-таки разбудило? Откуда это неприятное и тревожное ощущение? Сквозь жалюзи было видно, что на улице сияет утреннее солнце. В комнате все, как обычно, дышало спокойствием и уютом. Вчерашний кошмар, судя по всему, окончился для нее благополучно. Уж если кто и пострадал, то это Ив…