Уже выпрыгнув в окно и постепенно успокоившись, он обрадовался, что ни староста и ни лекарь не обратили внимания, что он выпрыгнул в окно не по сезону одетый, иначе навряд ли его побег увенчался бы успехом. Он направился, почему-то, по направлению к северу.
Так ему показалось безопаснее идти. Время было дневное, и он шёл, часто останавливаясь за редким кустарником, озирался по сторонам, отчего до ночи ушёл недалеко.
Дороги, к счастью не широкие, Фёдор перебегал, убедившись в полной безопасности. К ночи
действие настойки лекаря полностью улетучилось и началась настоящая ломка. По телу поползли мурашки, в глаза полезли какие-то видения, голова раскалывалась. Силы быстро стали покидать его, когда он обнаружил, что ходит по кругу. Фёдору стало страшно и одиноко в лесу. Собственные шаги его пугали нечаянным треском и хлюпаньем воды. Даже выдыхаемый воздух в виде туманного облачка в похолодавшем к ночи лесу, казался каким-то таинственным существом.
Когда стало совсем темно, воображение под воздействием остатков наркотического снадобья лекаря уже рисовало вокруг него чертей, кикимор и всей чертовщины, которую так старательно донесли до его разума в детстве великие сказочники. Собственные мысли он произносил шёпотом, чтобы не оставаться в полном одиночестве, но, запнувшись о корягу, он таким громким шёпотом начинал материться, что от этого его испуг становился ещё больше.
Нет ничего ужаснее оказаться в лесу, растущем возле болота в ночное время!
Ноги скоро стали чавкать, хлюпать, вода стала стремиться перелиться через край голенища. Фёдор повернул назад, выбрался опять на сушняк и здесь, потерявший силы, свалился на влажный дёрн и стал ждать утра.
То, что он увидел на заре, приободрило, появилась надежда на чудо. Изба была полуразрушена, одиноко притулилась на опушке, но чувствовалось, что кто-то в ней есть. Окна были тщательно забиты досками, но над крышей дымилась кирпичной кладки труба.
Фёдор стал ждать, не решаясь приблизиться. Скоро из-за ограды послышался женский голос. Это Фёдора успокоило. К женскому голосу добавилось овечье блеянье и кудахтанье. Теперь его ожидание уже не было нервным и нетерпеливым. Достав из-за пазухи картофелину, он почистил её и, не сводя глаз с ограды, за которой доносились звуки, медленно стал жевать. Женщина вышла с ведром неожиданно для него, подошла к колодцу, руками перебирая верёвку, опустила бадью вниз. Когда всплеск воды раздался из глубины колодца, "журавль" быстро стал подниматься в небо. И даже тогда Фёдор всё не решался подойти, боясь испугать женщину или, чего доброго, потерять нажитую свободу.