В храме никого не было. Даже служанок Артемиды. «О, ничего хорошего это не сулит». Он почувствовал тошноту, когда понял, что это значит.
«Ник, бедный ты сукин сын. Что же ты делаешь?»
У парня всегда присутствовали суицидальные наклонности, и Ашерон болезненно переживал то, как сильно они с Артемидой испоганили беззаботную жизнь Ника. Его пожирала вина, но с прошлым он ничего не мог поделать.
Речь шла о будущем.
— Артемида? — позвал Эш. Его глубокий голос эхом разнесся по мраморной комнате.
Она тотчас появилась перед ним. Она была безукоризненной, какой может быть только богиня, одета в свое привычное белое облегающее платье, подчеркивающее ее роскошное тело. Длинные рыжие волосы обрамляли настолько совершенное лицо, что даже смотреть на него было больно. Но века, проведенные в ее власти, лишили Эша способности ценить что-либо кроме ее отсутствия, и, выбравшись из-под ее каблука, он был действительно благодарен за это.
Артемида покусывала длинный красный ноготь на большом пальце, переминаясь с ноги на ногу. Эш издал многострадальный вздох. Судя по тому, как она нервно дергалась, дела плохи.
— Что происходит?
Прежде чем ответить, она прикусила губу и попыталась придать себе невинный вид. В чем с треском провалилась.
— Что ты имеешь в виду?
— Черт возьми, Артемида, не играй со мной в эти игры. Я устал. Где Ник?
— Какой Ник?
Зарычав, он схватил ее за руку и притянул к себе. Да, было грубее, чем необходимо, но она веками жестоко избивала его, а затем попыталась убить его жену. Ей еще повезло, что он был снисходительным богом, в противном случае…
— Я знаю, что он здесь. Я отследил его силы. Ты, кажется, забыла, что я один из немногих богов, кто на это способен.
Она сглотнула и указала на свою спальню.
Тошнота вновь накрыла его, когда он понял, что происходит.
— Ты привязала его к себе?
Артемида сбросила его ладонь со своей руки.
— Тебе какое дело? Ты бросил меня, помнишь?
Эша поразило, что из ее уст это прозвучало так, будто не прав он, учитывая, через что ему пришлось пройти из-за нее. Но в одном она не ошибалась. Это не его дело. Ник уже взрослый… чем бы, черт побери, он ни был.
Тем не менее, она перешла все границы, тем самым приравняв себя к существам, желавшим его смерти.
Прекрасно. Просто прекрасно. Он видел, что поезд уже близко, но, к сожалению, его нога застряла в рельсах.
— Ты просто нечто, — прорычал он. Пройдя мимо нее, он воспользовался своими силами, чтобы распахнуть двери ее спальни. Те с громким треском врезались в стены.
Едва войдя в комнату, он застыл.
Как он и ожидал, Ник обнаженным лежал в ее постели. Однако он мучился от какой-то лихорадки. Он был без сознания, а его тело блестело от пота. Но больше всего Эша беспокоило, что Ник шептал что-то на незнакомом языке. А для бога, коим Эш и являлся, не должно было существовать языка, на котором он не мог говорить или понимать.