— У нас Нафтуллина так снайпер подстрелил. А потом двоих еще, Каськова и Смирдягу, которые пытались втащить. Танкистов попросили — они туда пару раз пальнули, в девятиэтажку, откуда вроде снайпер работал.
— Попали? — задаю я вопрос раньше, чем понимаю, что глупость спросил.
— Откуда я знаю — удивляется Серега — там дымище, пылища, да и далеко. Мы ж только ориентировочно прикинули откуда должно было прилетать. Пока они бахали успели всех троих выволочь.
— Э, не, это другое — морщится Енот.
— А что не другое? — уточняет пулеметчик.
— Да тут ты вытаскиваешь потому, что завтра тебя не ровен час тащить будут. А ну как не захотят? Не, тут все ясно и понятно, ты — мне, я — тебе… Я про другое, когда человек своей шкурой рискует заведомо для себя бесполезно.
— А ну-ка примерчик?
— Запросто! Вот был такой пилот Мамкин, летал на этакой этажерке биплане.
— У-2 который?
— Нет, посолиднее швейная машинка, побольше чуток и мотор помощнее.
— Про войну толкуешь? Про Отечественную?
— Что, неясно?
В ответ Серега заботливо начинает проверять руки и шею Енота, такими привычными движениями, какими проводится экспресс проверка на укусы открытых участков тела. Енот недоуменно отпихивается от проверяльщика.
— Эй, ты чего?
— Следы укуса ищу, чего же еще.
— Ты сдурел? Откуда у меня укусы?
— Да я подумал, что тебя Павел Ляксандрыч куснул. Похоже от него заразился.
— Отстань, с мысли сбиваешь.
— Ладно, ладно, извини…
— Шутки у тебя, боцман… Так вот ситуация простая — у немцев в полный мах работает пункт по взятию крови у славянских детей — для своих тяжелораненых зольдатов. Приморили на выкачке уже около 2000. Нужны новые. Аккурат понравились сироты в Полоцком детдоме. Директор оказался человеком — немцам наплел, что если детенышей немного откормить в деревенских условиях, то крови дадут больше…
— Ну прямо Гензель и Гретель. Когда к ведьме-людоедке попали.
— Типа того. Удалось с партизанами связаться, те этих детей к себе на базу забрали. Не очень вовремя получилось — аккурат началась карательная операция, а тут эти дети, да еще своих раненых под сотню. Стали просить помощи у армейских. Баграмян распорядился и стали по ночам этажерками вывозить. По восемь-десять детей за рейс.
— Странно как-то, там столько не поместится. Самолетики-то двухместные, одно место причем летчик занимает…
— Ну там еще такие короба-гондолы к нижним крыльям крепили, наверное туда еще запихивали, опять же дети мелкие, больше влезало…
— Возможно. Факт, что вывезли больше детей да три сотни раненых партизан.
— Погодь, ты ж про сотню говорил.