Андрей поднес циферблат к глазам. Светящееся жало секундной стрелки быстро бежало по кругу. Передвинулась к единице часовая стрелка. Он забеспокоился: им еще километра два пробираться по трубе, потом предстоит проникнуть в подземные склады и заложить взрывчатку. А время строго ограничено. Взрыв должен произойти вскоре после окончания ночной смены, когда рабочие покинут цеха. Работа на заводе прекратится до утра — в шесть часов франкисты привезут следующую смену. Однако диверсанты должны заложить взрывчатку еще до окончания этой смены — иначе их появление на заводском дворе привлечет внимание франкистов: в перерыв на территории останется лишь охрана. Но бойцов не поторопишь. Они пробираются чуть ли не на четвереньках, сгибаясь в три погибели под тяжестью рюкзаков. «Раз-два... Раз-два...» «Кляцк-кляцк... Кляцк-кляцк...» Плещется под ногами жижа. Уже скоро должен кончиться этот проклятый путь. Говорят: «Прошел огонь, воду и медные трубы». Что значит — медные трубы? Оркестры? Слава? Или вот так — с чудовищной тяжестью, разламывающей поясницу, с гудом в голове, с нестерпимой жаждой вобрать воздух всей грудью?..
Он ударился лбом об угол ящика, который нес за спиной в рюкзаке идущий впереди боец.
Остановка. Что случилось? Не обгонишь тех, кто впереди, — труба узка. Не спросишь в этой чертовой маске. Их предали, и впереди — враги? Но тогда бы стреляли. Преграда? Недавно по этому пути пробрались встречавшие их рабочие. Что же случилось?.. Напрасно он первым поставил Росарио... Глупое положение: командир — а в самом хвосте; должен принимать решение, а в чем дело — не знает. Почему остановил бойцов пикадор?..
Через четверть часа движение возобновилось. Как жалко этих потерянных драгоценных минут!
Труба вывела в помещение, подобное пещере. Стены и потолок были в потеках, напоминающих сталактиты, сверкающие в лучах фонариков. Из этого помещения веером расходились трубы меньшего диаметра, чем та, по которой бойцы пришли сюда.
Лаптев, обогнав бойцов, пробрался вперед. Около Росарио стояли проводник и еще двое, державшие какой-то бесформенный большой тюк. В одном из бойцов Андрей узнал Божидара, в другом — Феликса Обрагона. А подойдя вплотную, разглядел: серб в обнимку держит не тюк, а студента Лусьяно.
Обрагон обхватил рукой гофрированную трубку противогаза и сделал движение, как бы сдергивая маску.
Лаптев понял: студент сорвал противогаз и отравился ядовитыми испарениями. Приложил ухо к груди сеньора дель Рохоса. Сердце анархиста учащенно билось. «Слава богу, жив! Ух, негодяй! Не выдержал!..» Он показал бойцам: «Несите!», а сам поспешил вперед.