— Весьма занятное зрелище. Я говорила, что твой отец намерен устроить семейный обед? Мы слишком редко собираемся вместе.
— Нет.
— Послезавтра жду тебя к обеду в Беркли-Хаусе.
Алекс хорошо понимал, когда нельзя отказываться от приглашения, поэтому смиренно ответил:
— Приду с удовольствием.
Когда представление окончилось, он проводил бабушку до кареты, помог ей сесть и почтительно ждал, пока карета тронется. Затем вернулся в театр. Швейцар узнал его и позволил пройти через особую дверь за кулисы, где, как обычно, Мария принимала избранных почитателей своего таланта. Уборная была увалена чудесными букетами, которые составляли красноречивый контраст мишуре туалетного столика к убогости пустых неиспользованных вешалок. Запах театральных румян и пота был оглушающим, но сейчас Алексу было не до того.
Как сделать это поделикатнее — вот в чем был вопрос.
Или, скорее, уместно слово «почему». Однако два нежных, дружеских поцелуя, наверное, придутся очень кстати.
Струящийся пеньюар выгодно подчеркивал роскошную грудь и гладкие блестящие волосы Марии. Подпирая плечом стену, Алекс терпеливо ждал, пока она смеялась и кокетничала с мужчинами, толпившимися вокруг нее. Энергия, которую актриса щедро выплескивала во время спектаклей, била в ней ключом даже сейчас, за кулисами, как бывало всегда. Наконец, заметив его присутствие, Мария извинилась и направилась к нему, дразняще покачивая бедрами. Легкая призывная улыбка порхала на ее губах.
— Ты пришел.
Он взял ее руку и склонился, чтобы поцеловать.
— Я бы не пропустил закрытие.
— Отличное сегодня представление, да, Алекси?
— Превосходное, — ответил он, ничуть не кривя душой.
— Но теперь ты можешь устроить мне чудесное представление! Поэтому ты здесь, разве нет? Одну минутку, и я переоденусь.
— Могу проводить тебя до дому, Мария, но сегодня вряд ли останусь. — Он старался говорить со всей возможной учтивостью. — Ни в эту ночь, ни в какую другую. Я пришел просить об одолжении.
Ее темные глаза вспыхнули.
— Об одолжении? Ты меня бросаешь и просишь об одолжении?
Разгневанная оперная звезда умела устроить скандал, никого не смущаясь. Алекс поморщился. Несколько слуг, явившихся убрать после спектакля, бросили дела и уставились на них.
— Мы друзья, разве нет? — спокойно заметил он. — И даже если мы действительно провели вместе одну ночь, несколько месяцев назад, разве не сделал я доброе дело для тебя, заставив поверить весь Лондон, что мы любовники? Это каждый вечер уберегало тебя от преследований навязчивых поклонников. Все думали, что ты занята, и я не возражал, потому что тебе, по-видимому, именно так и было нужно.