Утром меня переполняла бодрость, а от предвкушения предстоящего праздника хотелось танцевать. За завтраком я весело болтала с Натом, который демонстрировал новый узор вышивки и уговаривал украсить им подушки в гостиной. На уговоры я не поддалась — предложенные им вышитые цветочки совсем не сочетались бы с интерьером.
Собираться на свидание (конечно, если это действительно можно назвать свиданием) — это совершенно особое удовольствие. Мысли полны радостных ожиданий, глаза блестят, а пальцы легко порхают, накладывая неброский макияж. Святая святых любой женщины — туалетный столик, уставленный баночками и флакончиками, тюбиками помад, коробками теней, бесчисленными приспособлениями. И зеркало — советчик и друг в таинстве преображения.
Многие мужчины говорят, что предпочитают «неумытую» красоту. Полагаю, они просто не знают, скольких усилий требует эта самая естественность!
Наконец все было готово, но до назначенного часа оставалось еще долго.
Я позвонила Инне и мы упоенно проболтали около получаса. Каюсь, я лишь небрежно сообщила, что направляюсь за город, и старательно уходила от расспросов.
Когда раздался звонок в дверь, торопливо попрощалась и отправилась встречать Шемитта. При виде меня огонь в его глазах полыхнул ярче. Окинув меня взглядом, он одобрительно улыбнулся, протянул мне замечательные кремовые розы и поздоровался.
— Здравствуйте, Анна. Вы сегодня чудесно выглядите.
Я улыбнулась в ответ, взяла цветы и поблагодарила.
— Спасибо за чудесный букет. Надеюсь, вы не обидитесь, если я оставлю его дома? Жаль будет, если розы быстро увянут.
Шемитт заверил меня, что ничего не имеет против, и, подхватив меня под локоть, вывел из квартиры.
Всю дорогу он развлекал меня веселыми историями и рассказами о традициях драконов. Было даже немного жаль, когда мы добрались до места, но потом меня захватила поразительная красота горного пейзажа.
Надо думать, Шилаэри праздновали одновременно в нескольких местах (вряд ли все здесь уместились), но зрелище было грандиозное.
Чаша долины, словно выточенная из скал и богато отделанная зеленой эмалью. Сверху ее накрывал пронзительно-голубой купол неба. А внизу несколько тысяч драконов — вперемешку, как разноцветные камушки.
Правда, они были в человеческой ипостаси (иначе бы просто не поместились).
Шемитт приветствовал всех встречных, и обменивался с каждым парой слов. Похоже, он действительно являлся здесь заметной фигурой. Впрочем, я и раньше в этом не сомневалась, врать о своей должности ему было незачем.
Я с интересом всматривалась в разнообразие драконьих типажей. Шемитт негромко объяснил мне, что это представители различных семей, масть которых зависит от их стихии.