Интереснее всего было разглядывать детей стихии. Если волосы вполне имели вполне привычные оттенки: иссиня-черные, рыжие, золотистые, красные, то яркие глаза приводили в восторг завораживающей необычностью.
Изумрудные, словно трава, очи драконов земли. Пронзительно-голубые, как южное небо — у воздушных. А еще темные огненные и сине-зеленые омуты водных…
Я старалась не слишком откровенно глазеть по сторонам, впрочем, окружающие явно снисходительно относились к моему любопытству.
Мы расположились на небольшом скальном уступе. Чуть в стороне, прямо под открытым небом, ломились от угощения столы.
Внизу виднелось «донце чаши» — голая скалистая площадка, к которой вели террасы. Любопытно, это подобие амфитеатра природного происхождения?
Шилаэри должен начаться в полдень.
— Теперь смотрите внимательно. — Тихонько прошептал мне на ухо Шемитт, обнимая за плечи.
Не думать о том, как он близко!..
Впрочем, уже через несколько минут я забыла обо всем, кроме происходящего на «сцене». А там был танец. Нет, пожалуй, все же Танец.
Начал его один дракон, но постепенно к нему присоединялось все больше других, как будто стремительно разгорался огонь. Все танцующие одной масти — светловолосые и синеглазые дети стихии воздуха.
И вот уже сотни фигур образуют единый рисунок движения под неслышную, но отчетливую музыку.
Как описать танец, когда танцоры не касаются земли, а партнером является сам воздух? Как описать действо, участники которого то и дело меняют ипостась, перетекая из человека в дракона и обратно?
Невозможно рассказать о пляске ветра и синеве неба — таких слов просто нет. На стихию можно лишь любоваться. Заворожено смотреть до рези в глазах, забывая дышать…
А драконы кружились все быстрее, стихии звенели, как струны, и вот уже в бешеном кружении смерчей стало невозможно разглядеть детали…
Сколько это длилось? Удар сердца? Целую жизнь? Не знаю. Я очнулась, лишь когда вся «сцена» вдруг нестерпимо ярко вспыхнула голубым светом, и все затихло.
Еще какое-то время я стояла, зачарованная только что произошедшим чудом, пока меня не вывело из транса прикосновение к виску губ Шемитта…
А потом был праздник. Все веселились, наслаждаясь полнотой жизни и радостным летним днем. Столы, ломящиеся от закусок, обманчиво легкое вино, танцы до упада…
Шилаэри всегда начинают воздушные, дальше танцуют драконы земли, потом воды, а ровно в полночь праздник заканчивается пляской огня.
Это было как во сне — прекрасно и волшебно настолько, что не оставалось сил удивляться. Я танцевала, пила вино, которое мгновенно ударило в голову, смеялась шуткам Шемитта, снова танцевала…