— Да кто тебя спрашивает! Это дело такое, не отвертишься!
Как в воду глядела.
Наташа так надеялась, что тест ошибся.
Что ж теперь будет? Аборт категорически исключается. А стало быть, все зависит от Антона, в его руках судьба их троих. Если он выкажет хоть малейшее недовольство, придется от него уйти: любовь любовью, а принципы принципами. Наташа не желала до старости гадать, что было бы, если бы она не привязала его к себе младенцем.
Но… стать матерью-одиночкой? Воображение с ловкостью карточного шулера подкинуло страшную картинку: поздняя осень, детская площадка, мокрые качели, она сама — скорбный рот, запавшие глаза, — уныло раскачивает мальчика лет трех, бледного, тощего — безотцовщину.
Нет, нет, нет, Господь не допустит!
И Наташа пошла в церковь — молиться.
* * *
Приблизительно в то же время Лео возвращалась от врача и так же оторопело разговаривала сама с собой и с тем, кто имел наглость столь бесцеремонно распорядиться ее телом. И кто бы это, не к ночи будь помянут. Однако именно он, а не кто иной посодействовал дедусе Протопопову — кстати, с недавних пор дедусе в прямом смысле слова…
Не поверив трем бестолковым тестам подряд, Лео надеялась, что хоть гинеколог скажет разумное, но увы… Блин!!! Что теперь, добавочного внучка Протопопову рожать? Или… аборт? Нет. Она на такое не решится. Мать с детства не имела на нее влияния, а все ж таки сумела выжечь в мозгу: первый аборт — никогда! Не дай бог, бесплодной останешься.
Лео, в отличие от многих своих подружек, чадолюбием не страдала, но от перспективы иметь детей отказываться не собиралась; она вообще обычно хотела всего, что у всех. И где-то в тайниках души по сей день хранила «снимок из будущего»: она, Антон и дети, мальчик и девочка, можно, чтобы близнецы, оба — вылитые родители. Ну, и для полного счастья еще девочка, ангелок, крошечная Антонина, Антошка. Несуществующий снимок без предупреждения всплыл перед глазами, из которых самым глупым образом полились слезы, и Лео, смахнув их, раздраженно задвинула фантазию на место: ишь, удумала! Сейчас не до лирики, надо решать, что делать.
Она шмыгнула носом, вздернула подбородок — шедший мимо подросток обернулся на ее заструившиеся по спине волосы, — сделала несколько глубоких вдохов и заставила себя мыслить логически.
Итак, если не аборт — хотя пока этот вариант не исключается, — то, в общем-то, пора вить гнездо. И тут все зависит от Протопопова. Если обрадуется, не вопрос — чадо обеспечит по полной. А если нет? Вряд ли. После амулета он на ней реально подвинулся. Настолько, что вот — результат налицо. И откуда? Фантастика. Она же, когда еще только собиралась закрутить с Протопоповым, начала принимать противозачаточные таблетки, да и с ними старалась в опасные дни ненужных контактов избегать, правда, не всегда успешно, потому что старый пень совершенно сбрендил… Ну, чего гадать — дело сделано.