Она видела над собой его искаженное сладкой мукой лицо, его оскаленные зубы, словно ему было в эту минуту ужасно больно… И все понимала, и разделяла его сладкую боль… эта невыносимая счастливая боль уносила ее куда-то далеко… Она не знала, куда.
— Каллен! Каллен! — кричала она.
Потом все ее тело задрожало, вздыбилось, готовое к последнему славному исходу… и ее накрыла разливавшаяся по нему жаркая пульсирующая волна… и в одно из мгновений этого долгого неземного блаженства она услышала хриплый вопль Каллена.
Он обессиленно упал на нее, сместив в сторону свое тяжелое тело, чтобы не раздавить ее, и лежал так, прислушиваясь к тому, как замедляется неистовое биение его сердца. Потом он перевернулся на спину, обнял ее и стал лихорадочно целовать.
— Ах, Китти, девочка моя… Теперь уже я ни в чем не сомневаюсь… Ты полонила мое сердце. — Он отстранился, чтобы получше разглядеть ее лицо, голос его охрип, и в нем сквозило нечто вроде страха перед этим открытием.
А Китти только улыбалась, прижимаясь к нему щекой. Он-то завоевал ее уже давно: в тот первый день, когда въехал в ворота форта Бунсборо.
— Ну вот и свершилось, — задумчиво сказал Дэниэл Роману. Трудно было понять, какие чувства он при этом испытывает. — Виргиния отказалась удовлетворить претензии Трансильванской компании.
— Да, — откликнулся Роман, переводя взгляд с него на полковника Кэллоувэя и пытаясь определить, как они воспримут эту новость. Тем более, что Дэниэл работал на компанию.
Он сидел спиной к большому камину в одном из блокгаузов Бунсборо, наслаждаясь жаром яркого пламени. День был сырым, дождливым, и Роман уже до костей продрог, когда четверть часа назад въехал в сгущающихся сумерках через ворота форта. Они с Дэниэлом пришли сюда для беседы наедине, и к ним по приглашению Дэниэла тут же присоединился полковник Кэллоувэй.
— Виргиния отказалась удовлетворить претензии компании и основала свою собственную, — повторил Роман, чтобы убедиться, что они правильно понимают сложившуюся ситуацию. — Мистер Джефферсон в самом начале сессии выступил с резолюцией, и законодатели проголосовали за то, чтобы Кентукки — с двумя «к» — отныне официально являлся графством (округом) Кентукки в составе Виргинии.
— Вон оно что… — протянул Кэллоувэй, — значит, мы теперь часть Виргинии… и новая нация, если удастся выиграть битву с дикарями. — В его голосе чувствовалось волнение.
— Да, так и есть, — подтвердил Роман. — У нас будут местное самоуправление и должностные лица. Столицей нового графства станет Хэрродтаун. Нам нужно сформировать колониальную полицию… Кентукки полагается два места в законодательном собрании — Ассамблее.