— Я понимаю, уже поздно… — начал было Роман, но Кэллоувэй перебил его:
— Вовсе нет! Мать еще хлопочет по дому.
Когда Роман вошел, Китти встала со стула и долго стояла, глядя на него своими фиалковыми глазами, которые вдруг сразу увлажнились. Она протянула к нему нежные руки.
— Роман… Я знала, что ты вернешься. — Пытаясь унять дрожь, она улыбалась ему. — Но сегодня ночью не надо было приходить.
— А я вот пришел! Ведь я — член клана Джентри, а Джентри поступают всегда так, как им заблагорассудится.
Двумя прыжками он добрался до нее и заключил в объятия.
— Думаю, мои поздравления не помешают…
— Нет, конечно! Как я рада, что ты вернулся!
— Да, я такой! — самодовольно сказал Роман. Он глядел на нее сверху вниз. — Ну, а где этот негодяй, мой дружок, который должен нести ответственность за тебя?
Она рассмеялась, но предательские слезы все же выступили у нее на глазах.
— Дэниэл отослал его. Каллен завтра должен вернуться.
Они неловко молчали друг перед другом, и Роману ужасно хотелось рассказать, как он ей сочувствует, но это было трудно сделать в такой тесной хижине — малыши глазели на них со своих маленьких кроваток на колесиках.
— Сейчас, только возьму плащ, — сказала Китти, словно прочитав его мысли. — Думаю, глоток свежего воздуха нам не помешает.
— Возьми мой! — предложила Элизабет.
Луна, пробираясь через облака, бросала свой бледный свет на двор, увеличивая и без того, длинные тени. Китти завернулась в плащ поплотнее, волосы ее развевались на ходу под порывами ветра.
— Китти… О Боже мой, Китти, даже не знаю, что и сказать…
— Ничего, ничего. — Голос у нее был такой мягкий… под стать приятной вечерней прохладе. — Я и так знаю, что ты сейчас чувствуешь… Не нужно ничего говорить.
Роман кивнул. Они миновали хижину Бунов, затем Гамильтонов. В форте всегда было много собак, вот и сейчас к ним подбежали две, выпуская пар из своих раскрытых слюнявых пастей. Они отчаянно вертели хвостами, туловища их ходили ходуном. Понюхав воздух, собаки отбежали к дальнему, закрытому тенью углу, где большие массивные ворота вселяли уверенность в своей неприступности — могли оказать сопротивление целой армии.
— Я в долгу перед тобой. Сара сказала, что если бы не ты, ее давно уже не было бы в живых.
Китти энергично запротестовала:
— Не забывай, я спасала и свою жизнь! И потом, временами в тот страшный день… и ночью на пути в форт Сара была удивительно отважной, Роман. Без ее помощи я не смогла бы дотащить мать до хижины, а потом погрузить в фургон.
Роман почувствовал гордость за жену. Но один вопрос не давал ему покоя, грыз его, и он как-то не смел задать его Китти.