Как только миссис Литлфилд ответила на мой звонок в Седар-Рапидсе, Айова, я сразу поняла, что голос у нее как у ведьмы. Правда. В голосе сквозила не то ненависть, не то злоба. Возможно, она просто раздражена или нервничает.
Я представилась и поблагодарила за то, что она уделила мне время.
— Только немного времени. Я уже говорила этой латиноамериканке. Я очень занята.
— Да, понимаю. Я очень ценю ваше согласие.
— Эта женщина говорила, что вы хотите прилететь сюда. Скажите ей «нет»! Напрасная трата времени и денег. Телефонный разговор — меньшее из двух зол, полагаю. Скажите, почему вы решили писать о Кэтрин? Надо думать, из-за ее второго богатого мужа.
Я подозревала, что, если не раскрою карты, миссис Литлфилд сама проведет все интервью, задавая вопросы и сама на них отвечая. Интересно, что Касси она называла Кэтрин. В том, что она единственную дочь назвала своим именем, было что-то патологическое.
— Я пишу о невероятном успехе вашей дочери, — вступила я. — За последние годы многое изменилось, но, миссис Литлфилд, ваша дочь по-прежнему поистине купается в успехе.
— Я никогда не читаю ее журналы, — последовал ответ. — Не хочу терять на это время.
Я начала объяснять ей свой статус, но вскоре поняла, что от этого мало пользы — я теряю ее драгоценное время!
— Ну что ж, приступим? Должна предупредить вас, миссис Литлфилд, что я собираюсь записывать наш разговор на диктофон, чтобы потом быть абсолютно уверенной, что я правильно вас цитирую.
Она фыркнула.
Ее надо как-то расположить к себе.
— Миссис Литлфилд, Касси рассказывала, какое огромное влияние вы оказали на ее жизнь. Вы содержали всю семью, воспитывали ее, помогли поступить в колледж…
— А она сказала вам, что ее отец пьяница и бездельник? И что первое, что она сделала, уйдя из дома, — нашла себе точно такого же?
— Ну не совсем так, — вставила я.
В голосе миссис Литлфилд, к моему удивлению, появился сарказм.
— Уверена, она вам этого не говорила. — Она захихикала. — Кэтрин всегда давала слабину, когда дело касалось мужчин, и всегда их оправдывала.
Да, разговор принимает интересный оборот, и я стала делать пометки в блокноте.
Я попросила ее рассказать о детстве Касси, и, когда она начала, мне стало больно ее слушать. Эта женщина гордилась своей дочерью, но завидовала ее успеху и популярности. Я представила, как эта женщина надменно вела себя по отношению к своему единственному ребенку, как постоянно третировала и унижала Касси, пытаясь свести на нет то внимание, которым пользовалась красавица Касси. (Будь она моей матерью, убила бы ее.)