Люси метнула в него пламенный взгляд. Погрузившись в тяжкие думы, она не заметила, что он уже давно наблюдает за ней, прищурившись, как паук за своей жертвой.
— Тебе, конечно, очень нравится строить планы, как уничтожить меня; извини, что я не присоединилась к веселью.
— Я не строю планы, я уже уничтожил тебя, — улыбнулся он, допив кофе и отставив чашку. — Пятьдесят пять процентов акций — мои. От меня зависит, закроется фабрика или нет, как и реализация твоего намерения отдать городу свою собственную землю. Насколько я понял, твой славный юрист связался с городским советом и разболтал им, что ты хочешь пожертвовать землей на нужды города. Это серьезная ошибка, Люси.
— Я так не думаю, — пробормотала она.
— Ах, Люси, тебе действительно не следовало лезть в мир бизнеса. У тебя много идей, но нет средств к их реализации. У тебя есть заложенная собственность, за которую надо платить, и фабрика, которую ты продать не можешь и от которой не получаешь прибыли. Вместо того чтобы продать или сдать в аренду свою землю, ты бросаешь ее на ветер — то единственное, что могло бы материально обеспечить тебя. — Лоренцо насмешливо покачал головой. — Ты затеяла постройку целого комплекса только для местных — клубы, бассейны, магазины, жилье, и назвать его в честь твоей матери — «Парк Делии Стедмен». Весь город растроган до слез.
— Откуда ты все это знаешь? — поразилась Люси.
— От того, сколько я знаю, зависит мой успех, — сказал он, встав, пройдясь по комнате и остановившись рядом с ней.
Люси не позволила запугать себя и посмотрела ему прямо в глаза.
— Кроме того, я знаю, что ты подписала с твоим теперь уже бывшим новым партнером некий документ, тогда как мне отказала в этом. Однако твой замечательный юрист, который больше заинтересован в должности мэра города, чем твоего юриста, признал этот документ недействительным, и Джонсон продал мне свою долю. Теперь я твой партнер во всем, кроме твоего дома в Дессингтоне и этой галереи. Впрочем, не думаю, что ты надолго сохранишь и эту свою собственность.
Все оказалось хуже, чем она думала. Лоренцо улыбался холодной, жестокой улыбкой.
— Полагаю, мне не нужно разжевывать все дальше для такой женщины, как ты. Ты принадлежишь мне, и мне решать, когда отпустить тебя на свободу.
«Для такой женщины, как ты»… Будет ли конец оскорблениям? Люси снова посмотрела ему в глаза и на этот раз легко прочитала их выражение: темная страсть, неприкрытая и неудержимая.
— И я действительно хочу тебя, Люси, — сказал Лоренцо, и Люси не смогла подавить ответную дрожь, но не призналась себе, что это было — возбуждение, желание, предвкушение.