— Садись. Чай или кофе? Ничего крепче у меня нет.
— Подожди, — грубо перебил ее Лоренцо и, крепко схватив за руку, привлек к себе.
Люси подняла на него глаза и помертвела, встретившись с ним взглядом. Увидев то, что плескалось в глубине темных глаз, она задрожала от страха — во всяком случае, она надеялась, что это страх. Она попыталась вырваться, но он держал ее крепко, она почти не могла пошевелиться. Одна рука обвила ее талию, другая скользнула в волосы и обхватила затылок. Люси вскрикнула, заметив неприкрытую похоть в его глазах, и уперлась ему в грудь руками, когда он впился в ее губы поцелуем, как хищная птица в свою добычу. Бесполезно: его грудь была тверже мрамора — и намного теплее, подумала Люси и внутренне застонала от ужаса: она вовсе не хотела об этом думать. Но ее словно парализовало, и в груди все ширился раздутый из тлевшего там уголька огонь желания. Невольно ее губы приоткрылись, и она подалась навстречу Лоренцо, сгорая от наслаждения. Она больше не могла отрицать это: она хотела его.
Внезапно Лоренцо отпустил ее и сделал шаг назад.
— Тебя все еще тянет ко мне, все с той же силой, — прозвучал его голос, как будто приглушенный расстоянием; Лоренцо насмешливо добавил: — Кофе, пожалуйста.
Униженная предательством собственного тела, Люси на мгновение прикрыла глаза, остывая, потом подняла тяжелые веки и посмотрела на Лоренцо. На его лице застыло жестокое, издевательское выражение. Люси захотелось спросить его, зачем на самом деле он пришел, но не спросила: ей показалось, что ответ ей совсем не понравится.
— Сейчас, — тихо сказала она, слишком потрясенная, чтобы возражать, и покорно поплелась на кухню.
Готовя кофе, Люси потихоньку приходила в себя от шока. Она пыталась убедить себя, что Лоренцо просто застал ее врасплох, к тому же она очень устала, но уверения эти плохо помогали. Вернувшись в гостиную, Люси увидела развалившегося на диване Лоренцо, снявшего пиджак и галстук и расстегнувшего верхние пуговицы рубашки. Вид у него был такой, словно хозяин тут он. Без слов он протянул руку за своей чашкой, и Люси с трудом подавила желание вылить кофе ему на голову. Ее порывистость и так достаточно испортила ей жизнь.
Она села в антикварное кресло, которое давно собиралась отреставрировать, но все руки не доходили, и огляделась, отпив кофе. Лоренцо был прав насчет фабрики. Ее гибель — всего лишь вопрос времени; дохода от нее никакого, а деньги Люси нужны на содержание галереи и до того, как она продаст дом в Дессингтоне. Она тяжело вздохнула.
— Как печально ты вздыхаешь, Люси! Тебя что-то беспокоит?