— Снова отбой, — объявила Лиз. — У Брекке есть алиби, а этого Лёкена мы списываем со счета.
Она откинулась на стуле и уставилась в потолок.
— Какие будут предложения? Если вам нечего сообщить мне на этой утренней летучке, то можете заниматься чем угодно, но завтра утром я жду от вас результатов.
Все вышли, только Харри остался сидеть.
— Что у тебя? — спросила его Лиз.
— Ничего, — ответил он, зажав в уголке рта незажженную сигарету. Начальница наконец-то разрешила курить в своем кабинете.
— Я знаю, что-то есть.
Харри улыбнулся:
— Я просто хотел убедиться. Что ты знаешь, что что-то есть.
Между бровей Лиз пролегла суровая морщинка.
— Расскажешь, когда будет что сказать.
Харри вынул сигарету изо рта и сунул ее обратно в пачку.
— Конечно, — сказал он, вставая, — я так и сделаю.
Йенс сидел, откинувшись на спинку стула, и улыбался; румянец играл на его щеках, шею украшала бабочка. Он напоминал Харри подростка на собственном дне рождения.
— Я даже рад, что посидел какое-то время в заключении. После этого начинаешь больше ценить самые простые вещи. Как, например, бутылку «Дом Периньона» урожая 1985 года.
Он подозвал официанта, который тут же поспешил к их столику, достал бутылку шампанского из ведерка и разлил по бокалам.
— Люблю такие вещи. Чувствую себя почти сверхчеловеком. Что скажешь, Харри?
Харри дотронулся до бокала:
— Здорово. Но все же это не мое.
— Мы разные люди, Харри.
И Йенс улыбнулся. Он снова надел свой костюм. Или похожий, Харри не мог определить точно.
— Некоторым людям роскошь необходима, как воздух, — продолжал Йенс. — Дорогой автомобиль, шикарная одежда и прислуга просто нужны мне для того, чтобы я нормально себя чувствовал, чтобы я знал, что действительно существую. Понимаешь?
Харри покачал головой.
— Ну да ладно, — сказал Йенс и поднял бокал за ножку. — Из нас двоих я декадент. Доверяй своему первому впечатлению, Харри: я самый обычный мешок дерьма. И пока для нас, дерьмаков, есть место в этом мире, я таковым и останусь. Твое здоровье!
Он, смакуя, подержал шампанское во рту, прежде чем глотнуть. А потом осклабился и застонал от удовольствия. Харри усмехнулся и поднял свой бокал, но Йенс неодобрительно посмотрел на него.
— Ну как? Начал наслаждаться жизнью, Харри? Тогда не получится быть строгим по отношению к самому себе.
— Иногда получается.
— Чушь! Все люди по своей сути гедонисты, только некоторые понимают это позже других. У тебя есть женщина?
— Нет.
— А не пора ли обзавестись ею?
— Пора. Но не вижу, какое это имеет отношение к наслаждению жизнью.
— Правда. — И Йенс заглянул в бокал. — Я рассказывал тебе о своей сестре?