– Светлана рассказывала, что Радость жизни вызывается не вирусами, а посредством трансмутации молекул на уровне субатомных частиц. Огни, которые ты видел в небе, скорее всего, являлись некими источниками энергии, облучающие из космоса огромные территории.
– Уж не жена ли Воронина тебе об этом наплела? – Антон криво улыбнулся. – У нее очень богатое воображение и непомерные амбиции! Еремину знает половина базы, вплоть до обычных рядовых. Она сама, как и ее безумные теории, для меня совсем не авторитет…
Я подобрал с земли мелкий камешек и кинул в него, угодив в котелок с похлебкой.
– Эй, ты чего? – возмутился Антон, осуждающе посмотрев на меня. – Зачем ты это сделал?!
– Думай о чем говоришь! Она не шлюха!
– Ну, я не осмелюсь ни на кого указывать пальцем… – насупился Антон, с досадой доставая ложкой камешек. – Половина моей бывшей команды с ней отдохнула, тебе об этом рассказал бы любой из них, если бы конечно дожил до этого момента. Пусть земля им будет пухом. О ее свободном нраве болтают все. Очень странно, что ты до сих пор ничего не слышал ничего из ее похождений. Я лично наблюдал, как старшина караула уединялся с ней в подсобке…
– Если она такая доступная, отчего же ты сам не пополнил ее коллекцию ухажеров?
– Терпеть не могу крашенных блондинок. Она не в моем вкусе и слишком вульгарна, – пожал плечами Антон. – Похлебка ”Язва с первой ложки” готова. Эй, бойцы! Прошу к столу!
У одного солдата нашелся разбавленный спирт, что подняло настроение всем остальным.
– А ты чего не пьешь? – удивился я. – Ты же любитель…
– Сам ты любитель, я – профессионал, но сейчас что-то нет настроения.
Остальных не нужно было просить дважды, и уже через пять минут все за обе щеки аппетитно уплетали горячее варево, только вот мне кусок в горло не лез. Признание Антона настолько поразили меня, что я не находил себе места. Невиданная ранее ревность душила меня словно удавка. Даже когда все начали укладываться спать, я первым вызвался дежурить.
– Эй, Алешин! – с ухмылкой окликнул меня Антон. – Только не вздумай отрубить мне голову во сне, воспользовавшись, удобным случаем, пока я буду спать. Сам у нее спросишь, когда увидишь… спокойной ночи! – зевнув, напарник отвернулся к стене, накрывшись с головой куцым одеялом, бубня в пол голоса. – Все бабы шлюхи и эта пигалица не исключение.
– “Уж я спрошу!” – мрачно подумал я, снимая автомат с предохранителя.
Усевшись в соседней комнате на грязный подоконник, я извлек из ножен меч, а из сумки кусочек точильного камня и стал медленно затачивать лезвие. Эта процедура меня несколько умиротворила и загипнотизировала, заставив позабыть о контроле сознания. Даже если то, что сказал Сергеев, было правдой, мне не должно быть никакого дела до шалостей коварной вертихвостки. Пускай у генерала Воронина болит голова. В конце концов, она мне не жена и даже не подруга, скорее полезный контакт позволявший доставать запрещенные лекарства. Тогда почему я не могу думать ни о чем кроме своей ревности? Что за дурацкое наваждение?