- Если проголодались, – Алексей, стряхнув с рюкзака кошку, полез за банкой, – могу предложить тушенку.
Потревоженная Фея, приземлившись на твердый бугорок, обиженно мявкнула, но увидев банку, резво подбежала к Пелевину и принялась тереться о брюки.
- Не хочу я тушенку, – капризно надула губки гречанка. – Хочу...хочу...чего-нибудь вкусненького!
- Всё вкусненькое на фактории Старого Коули вас дожидается, – хмыкнул траппер, вскрывая ножом жестянку с американской говядиной. – Так что, всё в ваших руках, то есть ногах. Чем быстрее дошагаете, тем быстрее поедите.
- Да я уже идти не могу! – приподнявшись, Полина гневно одернула юбку. – Эти тряпки как будто специально цепляются за всё, что растет вдоль дороги. Если это, – она укоризненно обвела пальцем вокруг, – можно назвать дорогой! Вы, наверное, специально ведете меня непонятно где и как, чтобы побыстрей уморить?! Да я... – гневно вскинулась девушка но, увидев, что Пелевин, держа нож в руке, с мрачным видом направляется в её сторону, отпрянула назад.
- А-ал-лекс! – промямлила моментально побледневшая красотка. – Что вы задумали Алекс?! Я дойду, я честное слово, дойду!
Не говоря ни слова, Пелевин опустился перед девушкой на одно колено.
- Ой, Алекс, – внезапно смутившись, покраснела Полина. – Право слов, ни к чему это...
По-прежнему молча, Алексей ободряюще улыбнулся девушке и решительно, одним движением, отхватил изрядный кусок подола. Девичий визг нанёс непоправимый ущерб слуху всего живого в непосредственном окружении, но дело было сделано.
Морщась от особо обидных эпитетов, Алексей, не тратя времени на ответы, поднял с земли рюкзак и винтовку и, взмахом руки позвав Полину за собой, шагнул вперед. Позабытая возле откупоренной банки Фея, удивленно посмотрела на удаляющегося Пелевина и понеслась следом. На бегу она обо что-то запнулась и, шмякнувшись на землю, жалобно замяукала. Бирюш, оглянувшись на котенка, вздохнул совсем как человек, аккуратно подцепил плачущую Фею зубами за шкирку и потрусил догонять хозяина. Полина, злясь уже не столько на факт необратимого повреждения наряда, сколько на наплевательское отношение Пелевина к её словам, бережно расправив остатки юбки, тоскливо поплелась в конце колонны и стоически молчала последующие две мили.
- Але-е-е-екс, – вдруг прохрипела девушка и как-то разом обмякнув, рухнула на землю. – Я честное слово, больше не могу. Солнце печет, просто жуть...
Тяжело вздохнув, Алексей протянул девушке флягу с водой, чуть подумав, нахлобучил на неё свою шляпу и, вытянув из рюкзака широченный красный платок, повязал себе голову.