— А это спальня, — объявил агент по недвижимости, молодой, двадцатипятилетний парень, подтянутый, мускулистый, с напомаженными волосами, в темно-сером костюме и стильных туфлях. — В сегодняшних домах таких спален уже нет, — продолжал он. — Посмотрите, какая большая.
Она заглянула в листок с характеристиками дома, полученный от представителя агентства «Майшон Маккей», потом обвела взглядом комнату: большая, с декоративными украшениями металлическая кровать, туалетный столик красного дерева с разнообразными бутылочками и баночками и рядом с ним шезлонг в стиле ар-деко. На столике — фотография в серебряной рамке. Пара в купальных костюмах лежит на палубе яхты, застывшей посреди безмятежного синего моря. Он — улыбается, лицо загорелое, в уголках ясных голубых глаз сеточка морщин, как будто он щурится от яркого солнечного света, светлые волосы взъерошены ветром. Она — приятная женщина с блондинистыми волосами, тоже растрепанными ветром, со счастливой улыбкой на лице, изящное тело в бикини лазурного цвета.
«В фотографиях это есть», — подумала она. Вот эти пойманные мгновения. Та женщина, может быть, нахмурилась через десять секунд, но снимок навсегда запомнил ее улыбающейся. Как в «Оде греческой вазе» Китса, которую она учила наизусть в школе. Про двух любовников на барельефе, запечатленных за мгновение до поцелуя. Они ведь так и остались, они никогда не поцелуются, не проживут свои отношения, и поэтому они, эти отношения, будут длиться вечно.
В отличие от действительности.
С легким уколом грусти она отвернулась от фотографии и подошла к окну. Оно выходило на задний сад и задний дворик соседского дома. Она посмотрела на широкую полоску лужайки с кучкой гладких камней в центре, высохшим канальцем вокруг нее и неработающим фонтаном. Траву недавно подстригли, но цветочные клумбы заросли сорняками.
— Боюсь, нам придется поспешить, — бесцеремонно поторопил ее агент. — У нас через двадцать минут другой клиент. На этот дом большой спрос.
Она немного задержалась и, прежде чем последовать за ним, еще раз оглядела комнату. Чисто, аккуратно, на кровати не спали, ничего не валяется. И ощущение такое, что здесь никто не живет.
Она прошла за молодым человеком в другую комнату, мягко направив в нужную сторону сына, занятого какой-то компьютерной игрой.
— Это самая большая из свободных спален, — заговорил агент. — Я бы сказал, прекрасно подойдет вашему сыну. — Он посмотрел на мальчика, ожидая подтверждения, но тот даже не оторвал глаз от устройства, как будто сама его жизнь зависела от исхода игры.