Она с любопытством осмотрелась. В этой комнате кто-то жил. Взрослый. Мужчина. Аккуратно поставленные у плинтуса туфли, начищенные до блеска, похоже дорогие. Несколько костюмов в целлофановых мешках, как будто они только что получены из химчистки. Неубранная постель.
Дальше — ванная. Несколько одеколонов, лосьон после бритья, бальзам для кожи, электрическая зубная щетка, дорогие черные полотенца на сушилке. На стенке душевой кабинки — капли, указывающие на то, что душем недавно пользовались. Сильный запах мужского одеколона.
— Почему владелец его продает? — спросила она.
— Насколько я понимаю, он работает в полиции Суссекса.
Она промолчала.
— Дом семейный, — продолжал агент, — и он вроде бы расстался с женой. Вообще-то я не знаю. Если интересует, могу узнать.
— Нет, не интересует.
— У меня двоюродный брат в полиции. Говорит, среди полицейских процент разводов очень велик.
— Могу представить.
— Да. Наверное, все дело в их образе жизни. Много посменной работы. Часто задерживаются, поздно приходят.
— Конечно.
Агент повел ее вниз и через узкий холл в гостиную, обставленную в минималистском стиле — раскладная софа, японский столик. В углу — древний музыкальный автомат, на полу перед ним разъехавшаяся кучка виниловых пластинок, некоторые без конвертов, и стопки компакт-дисков.
— Большие окна, камин в рабочем состоянии. Хорошая семейная комната.
Пока она осматривалась, мальчик продолжал играть, и устройство у него в руках постоянно издавало неупорядоченные «бип-бип-бип», «бип-бип», «бип». Взгляд ее задержался на музыкальном автомате. Память унесла на десять лет назад.
Они прошли дальше, в совмещенную со столовой кухню.
— Насколько я могу судить, здесь было первоначально две комнаты, которые владелец соединил в одну. Можно оставить как есть, а можно и снова разделить на кухню и столовую.
«Конечно можно», — подумала она и тут увидела золотую рыбку. В круглом аквариуме рядом с микроволновкой. На стенке — воронка-дозатор с кормом.
Она подошла и прижалась лицом к стеклу. Рыбка, выглядевшая старой и раздувшейся, медленно и ритмично открывала рот. Золотисто-оранжевый цвет давно потускнел и больше напоминал ржаво-серый.
Мальчик вдруг оторвался от игры, подошел к матери и тоже посмотрел в аквариум.
— Schöner Goldfisch![6] — сказал он.
— Wirklich hübsch mein Schatz,[7] — ответила она.
Агент посмотрел на нее с любопытством.
— Марлон? — прошептала она.
Рыбка открыла и закрыла рот.
— Марлон?
— Warum nennst du ihn Marlon, Mama?[8]
— Потому что так его зовут, mein Liebling.[9]
Агент нахмурился:
— Вы знаете, как его зовут?