Внезапно от головы очереди послышался бодрый женский голос:
— Семья Хейзелдайн здесь? Пол Хейзелдайн, Шарлотта Хейзелдайн, Изабель Хейзелдайн и Джессика Хейзелдайн? С песиком Бенсоном? Если вы здесь, дайте знать, пожалуйста! Пройдите к голове очереди!
Уилер посмотрел на часы.
— Еще час точно простоим. — Он взглянул на женщину, бывшую примерно одного с ним возраста. Угловатое лицо, блондинистые волосы в стиле Геи с той фотографии, что появилась в сегодняшнем номере местной газеты вместе с заметкой о съемках фильма.
Его фильма.
Фильма по украденному у него сценарию.
Секс был бы кстати. Женщина не отличалась привлекательностью, но, похоже, была одинока и не безобразна. По крайней мере, лицо пакетом накрывать не придется. Кольца на пальце нет. Хорошие ноги. Он вообще оценивал женщин по ногам. Может, и она не против? Может, если разыграть партию верно, ему удастся заманить ее к себе в номер, потом, после примерки? Отвлечься от лица, сосредоточиться на ногах. Прибор пока функционировал неплохо — сказывалось побочное действие транквилизаторов, которые он принимал, чтобы забыть о близкой смерти. Она одна, и он один.
— Занимались этим раньше? — спросил он, делая первый, пробный шаг.
— Вообще-то это не ваше дело. — Она закрылась от него газетой со статьей о Гее и о съемках, которые начинались в понедельник.
«Стерва, — думала женщина. — Какая же ты стерва, Гея. Я, пожалуй, подумаю и дам тебе еще один шанс. Понятно? Только один шанс. И лишь потому, что мы любим друг друга».
Судя по покаянному выражению на лице Геи, та пыталась послать ей какой-то сигнал. Извинение.
«Почти поздно. Но, возможно, я все же дам тебе шанс. Пока еще не решила».
Она опустила газету.
— Вообще-то я делаю это лишь потому, что мы с Геей подруги.
— Кроме шуток?
Она горделиво улыбнулась:
— Восхитительна, да?
— Вы так полагаете?
— Она себя покажет!
— Думаете? Боже!
— Насколько я поняла, сценарий — полный отстой, но Гея превратит фильм в конфетку.
— Отстой? Леди, вы сказали, что сценарий отстой?
— Тот, кто его писал, понятия не имел о подлинных отношениях между Георгом и Марией. Но это ведь Голливуд, верно?
— Мне не нравится ваш тон.
— Да пошел ты.
— И ты тоже. — Он сердито зыркнул на нее и уже хотел сказать, что это он написал сценарий, что его версия событий правильная, независимо от того, во что превратили ее эти олухи, Брукер и Броуди. Хотел, но не сказал. Только отвернулся, заталкивая внутрь злость.
Следующие девяносто минут стояли молча. Наконец подошла его очередь. Он назвался Джерри Бакстером, получил график съемок и расписание на понедельник, после чего его отправили наверх, в примерочную. Он уже уходил, когда цветущая девушка за столом улыбнулась следующему из очереди.