— Мама! Мама! МАААМААА!
Женщина метнулась на плач, голося: «Заткнись заткнись заткнись заткнись!» Попутно она шлепнула Аделу с силой, от которой та крутнулась на месте. Недолгое ошеломленное молчание, а потом девочка взвыла, увлажнив слезами коросту на верхней губе.
Миг спустя женщина снова влетела в гостиную, направляясь к Аделе. Две звонкие оплеухи, вопли, еще две, тишина и, наконец, оплеуха окончательная.
Она уставилась на Глорию пустым, недоумевающим взглядом:
— Вы все еще здесь?
— Уборная? — напомнила ей Глория.
— Туда.
И женщина снова умчалась на так и продолжавшийся рев мальчика.
Пройдя в указанную ей дверь, Глория попала в коридор с еще несколькими дверьми. Первая вела в стенной шкаф, из которого ударил, когда Глория распахнула ее, нафталиновый смрад.
Открыв вторую, она услышала:
ссссффффффффффффсссссск
ссссффффффффффффсссссск
ссссффффффффффффсссссск
Девочка — Адела — сидела, скрестив ноги, на полу, хлюпая носом и жуя на сей раз пальцы собственных ног.
Еще одна девочка лежала, пристегнутая ремнями, на узкой кровати, половину ее лица закрывала присоединенная к большому баллону кислородная маска. При каждом вдохе глаза девочки выпучивались, при выдохе возвращались в глазницы.
Увидев Глорию, Адела помахала ей ладошкой.
Глория, помахав в ответ, отступила в коридор.
Третья дверь вела в уборную. Раздвинув двумя пальцами полоски жалюзи, Глория увидела задний двор. Похожее формой на фасолину патио заливал тающий свет феерического заката. Бетонный пол патио — красный, как у веранды — отливал ровной, бледной ржавчиной — такой, словно на нем выполнялись когда-то кровавые ритуалы. Из патио открывался обширный вид на плоскую каменистую пустыню, лишь частично заслоненную тянувшейся по левому краю дворика неровно, кое-как подстриженной, дышащей на ладан живой изгородью.
В стоявшем посреди патио шезлонге похрапывал голый по пояс Teniente. Одна его ягодица вывалилась из шезлонга, провисшего почти до бетонного пола. Босой, с нечистыми икрами, Teniente казался готовым соскользнуть на грязный пол патио и пересечь его вплавь. Ложбинку, начинавшуюся пониже поясницы, заливал пот. Вокруг Teniente простирались ниц, точно поклоняясь ему, длинношеие бутылки «Будвайзера».
Справив нужду, Глория вернулась в гостиную. Женщина ждала ее. Поблагодарив, Глория направилась к выходу.
Карлос покачал при ее появлении головой:
— Que desmadre[59]…
— Идите за мной, — сказала Глория.
Она повела его вокруг дома, мимо сарая и груды навоза, в патио, где спал Фахардо.
— Teniente.
Фахардо пошевелился, повернулся на бок и заснул еще крепче, свесив голову через спинку шезлонга.