— Николас, в этом действительно нет необходимости. Я в состоянии сама постоять за себя. Я справляюсь сама с тех пор, как умер лапа.
Николас покачал головой, не желая вдаваться в объяснения того, в чем он сам еще не разобрался.
— Я буду у вас завтра в одиннадцать часов.
Николас наклонился, быстро поцеловал ее в губы, затем подтолкнул к открытой двери экипажа, не давая ей возможности возразить.
Серена одна стояла на улице и смотрела, как выгружают ее картонные коробки, дорожную сумку и вносят их в отель. Сквозь толстое стекло дверцы фаэтона она заметила, как Николас потирает лоб рукой. Затем он откинулся на подушки и закрыл глаза. Он не помахал ей на прощание. Держа спину прямо, а голову высоко, Серена вошла в гостиницу и потребовала самый лучший номер.
Когда Николас вскоре вошел через парадную дверь в свой особняк на Кевендиш-сквер, дворецкий сообщил, что его мачеха с сестрой дома и пьют чай. Он решил пожертвовать час этому скучному занятию, снял плащ, шляпу, поправил галстук перед большим зеркалом в прихожей, затем поднялся по лестнице и присоединился к дамам.
Стены гостиной верхнего этажа были бледно-желтого цвета. Шторы на высоких окнах, выходивших на площадь, из неяркого золотистого дамаста гармонировали с покрывалами стульев, диванов и шезлонгов, расставленных удобными группами по всему помещению.
— Николас!
Джоржи вскочила с места у камина и бросилась навстречу старшему брату. Это была хорошенькая девочка, к счастью не отмеченная ни излишним весом, ни прыщами, несмотря на нежный возраст. Если не считать, поразительно серых глаз, Джорджи почти ничем не была похожа на своего красивого брата. У нее были темно-каштановые волосы, миниатюрный ротик напоминал распускающийся бутон розы, а кожа представляла собой идеальное сочетание белого и розового цвета. От английской розы лучшего нельзя было ожидать. Кривой передний зуб, привычка хихикать, свойственная девочкам-подросткам, чуть нескладные манеры для кого угодно считались бы недостатков, а для девочки с таким богатым приданым воспринимались как неотъемлемая часть шарма.
Наряженная в легкое муслиновое платье, отделанное лентами, она являла собой прелестную картину, когда встала на цыпочки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на щеке брата. В ответ Николас обнял ее и сказал, что она выглядит просто великолепно.
Джорджи широко улыбнулась и присела в реверансе, однако тут же испортила впечатление, наступив брату на ногу.
— Дорогой Николас, я так рада видеть тебя. Я должна много чего тебе рассказать. Почему ты не сообщил о своем приезде? Мы совсем не знали, что ты приезжаешь сегодня. Вчера вечером я в «Олмаке» встретила Чарльза, и он был так любезен, что отпустил комплимент по поводу моего туалета. В устах такого известного светского человека это действительно высокая похвала. Ты получил мое письмо?