— Ты будешь учиться в Сорбонне на доктора, а граф примется травить твоими ядами людей. — Евлампия с мольбой смотрела на внука. — Опомнись, пока не поздно, какой ты грех на душу берешь?
— Да почему непременно людей? С чего ты взяла? — возмутился подросток. — Мы с графом травим только крыс и приблудных кошек.
— Твой благодетель — французский шпион, — выложила она последнюю карту, — и яды ему нужны, чтобы расправляться с неугодными людьми.
— Французский шпион?! — подпрыгнул в постели Глеб. — Так значит, его парижские связи еще солиднее, чем я предполагал…
— Куда уж солиднее, — вздохнула карлица. — На прошлой неделе он был представлен Людовику Восемнадцатому.
— Самому королю?! — Глеб вскочил с постели и принялся быстро одеваться. — Вот видишь, — говорил он возбужденно, — с таким покровителем я не только получу лучшее европейское образование, но и легко войду в высшее парижское общество.
— Да побойся Бога! Он же шпионил против России, против твоей родины!
— У меня нет больше ни дома, ни семьи, ни родины, бабушка! — отрезал Глеб. — А тебе советую держать язык за зубами и не болтать о том, что граф — шпион! И будет совсем замечательно, если ты вернешься в свой цирк.
— Ты меня гонишь? — Пронзительный взгляд Евлампии, казалось, пытался проникнуть в душу внука.
— Мне не нужна больше нянька, — сказал он, по-прежнему резко, однако, отвернувшись и борясь со смущением, которое пробудил в нем этот взгляд. — Неужели не ясно, что я вырос?! — И Глеб преувеличенно торопливо вышел из спальни.
В столовой за завтраком граф, по обыкновению, расспрашивал его о занятиях и об учителях. Подопечный отвечал немногословно, едва разжимая губы. Наконец, как бы между прочим, Обольянинов заметил:
— Недавно узнал из одной любопытной книжки, что известная отравительница Тофана орудовала бесцветным ядом, без запаха и вкуса, состав которого до сих пор не разгадан.
Глеб продолжал вяло ковырять вилкой пудинг, вытаскивая из него изюм, который терпеть не мог. Его недруг-повар, осведомленный об этом, всегда клал изюм с избытком, мелочно досаждая мальчику. Граф, не дождавшись ответа, спросил напрямик:
— В книге твоего монаха было что-то подобное?
— Нет! — Оставив пудинг, Глеб взялся за яичницу с беконом.
— По крайней мере, у тебя есть хоть какие-нибудь догадки насчет состава этого яда? — не унимался Обольянинов.
— Можно поставить серию опытов. — Подросток наконец поднял взгляд от тарелки. — Но прежде вы должны кое-что пообещать.
— Что же именно?
— Что никогда и ни при каких обстоятельствах не посягнете на жизнь моего отца. — Он отчеканивал каждое слово и смотрел Обольянинову в глаза холодным, немигающим взглядом.