— Вызывается Женевьева Тенебра! — заорал он.
Женевьева Тенебра заняла свидетельскую трибуну и принесла присягу. По мере того, как один свидетель сменял другого, становилось совершенно ясно, что господин Сталин виновен, как преисподняя. Обвинение камня на камне не оставило от его алиби (которое заключалось в том, что он якобы играл в домино с господином Иерихоном) и раскопало все, что касалось давнишней вражды между Сталиными и Тенебра. Они разобрали вопрос ветрового насоса, обслуживающего оба сада, с энергией стервятников, терзающих труп ламы. — Серьезнейшая мотивация! — хором объявили они, триумфально поднимая пальцы. В быстрой последовательности они выложили перед жюри флирт, по слухам случившийся в поезде на Дорогу Отчаяния, зависть, связанную с детьми (здесь Женевьева Тенебра покинула суд) и тысячу и одно проявление ненависти и вражды между семьями. Мессиры При, Пик и Меддил торжествовали. Защита была деморализована. Все указывало на виновность господина Сталина в убийстве его соседа Гастона Тенебра.
Луи Галлацелли, осознавший, что не ему тягаться с мессирами При, Пиком и Меддилом, попросил о перерыве в заседании. К его удивлению, судья Дунн согласился. Два мотива двигали его честью. Первый: Ярмарочный суд работал поденно; второй: его анальные страдания достигли такого нестепримого уровня, что еще одного часа на судейской скамье он не вынес бы. Заседание было прервано, все встали и судья Дунн удалился отобедать бараньими отбивным и кларетом и приватно встретиться со склянкой «Противогеморроидального притирания с календулой матушки Ли».
Луи Галлацелли сидел в дальнем углу Б. А. Р./Отеля и рассматривал события дня сквозь бесплатную бутылку бренди из Белладонны.
— Святая матерь, я пролетел.
Он увидел входящего господина Иерихона и заказал пиво. Господин Иерихон ему не нравился. Никому из братьев Галлацелли не нравился господин Иерихон. При нем они чувствовали себя грубыми и неотесанными, больше животными, чем людьми. Но не неприязнь заставила Луи Галлацелли громким голосом окликнуть господина Иерихона, но тот факт, что господин Иерихон отказался давать показания и подтвердить алиби его клиента.
— Какого черта, я хочу знать, какого черта вы не подтвердили алиби Джо? Какого дьявола вы не вышли вперед и не сказали, мы играли в домино в такое‑то время вечером такого‑то числа — и не закрыли дело?
Господин Иерихон пожал плечами.
— Ну, играли вы в домино в ночь убийства или нет?
— Конечно, играли, — сказал господин Иерихон.
— Черт побери, это надо было сказать в суде! Послушайте, я вызову вас повесткой, как ключевого свидетеля защиты, и вы скажете, черт бы вас побрал, что вы в ночь убийства играли в домино!