— А почему он делает перерывы? Одиннадцать лет… Девять лет…
— Не знаю, — ответил Федор. — Может, он впадает в состояние агрессии циклично. После убийства нормализуется. Вещички берет для себя, скорее всего. Антиквар — коллекционер. Избавляется от ювелирных изделий, а антиквариат придерживает. Сидит в подвале и любуется. Или отлучается, путешествует вокруг света. Или… не знаю! Отбывает наказание. А… может, гастролирует в других местах.
— А откуда он узнает про антиквариат? — спросил снова Зотов. — Если сидит в норке…
Капитан хмыкнул.
— Зришь в корень, Савелий, — похвалил Федор. — Это вопрос скорее к капитану. У него есть друг-ювелир, на котором пробы негде ставить, личность известная в городе. Скупает, оценивает, советует хорошим людям. В случае нужды делится информацией. Не даром, разумеется. Я бы на месте Николая пощупал Одноглазого… прощу прощения, информатора. Не может он, будучи в бизнесе больше сорока лет, ничего не знать. Слухами земля полнится. Каждое убийство обсуждается в городе, в прессе, на улице, на базаре.
— И что? — спросил вдруг Савелий.
— В каком смысле? — не понял Федор.
— Ну, что теперь? Как твоя статистика поможет следствию?
— Я уверен, что нужно перелистать дела еще раз. Обязательно появится зацепка. Посмотреть под другим углом, исходя из того, что это дело рук одного человека. Антиквара. Он мог проходить в качестве свидетеля…
— Но ты же смотрел…
— Очень поверхностно. Пытался поддержать свою версию, не более того. Можно увидеться с Гапочкой, послушать, что он имеет сообщить. Если он простит Кольку и захочет разговаривать. Да мало ли…
Тонкие, как колокольчик, звуки «Маленькой ночной серенады» перебили Федора. Савелий схватился рукой за карман, выхватил мобильный телефон.
— Зосенька! — воскликнул взволнованно. — Иду! Извини, родная. Иду! Я же говорил, не жди меня, ложись. Засиделся с ребятами… — Вид у него был радостно-виноватый, на скулах выступили красные пятна, пегие прядки соскользнули с лысины. — Это Зосенька, — Савелий посмотрел на друзей сияющими глазами. — Не ложится без меня, ждет… Я пойду, ребята, ладно? — Он уже неловко поднимался из-за стола, опрокидывая стаканы.
Федор и капитан смотрели на Савелия, и выражение лиц у них было одинаковое. У красавчика Федора Алексеева и бравого капитана Коли Астахова. Федор подумал, что его нигде никто не ждет, а капитан — что Ирка давно спит и видит десятый сон, и плевать ей на то, где он в данный момент находится: в реанимации или уже в морге, — тьфу-тьфу-тьфу, не к ночи будь помянут! — неосторожно наткнувшись на бандитскую пулю.