— Предлагаю обмыть сделку, — хозяин снова оставил без внимания вопрос гостя. — Ты на машине?
— Ночью? Нет, конечно, — ответил тот. — Взял тачку.
— Значит, можно. Я отвезу тебя. А хочешь, оставайся!
— Нет, — твердо ответил гость. — Я привык спать дома. Давай завтра. Хочешь, пообедаем в «Прадо». Я приглашаю!
— Согласен. А сейчас по чуть-чуть, символически. — Он достал из тумбы письменного стола бутылку коньяка и хрустальные бокалы. Плеснул на дно себе, на треть гостю. — За успех!
Гость выпил все, поморщился. Хозяин лишь пригубил.
— Перекусить не хочешь? Пойду пошарю в холодильнике.
— Перекусить ночью? — ужаснулся гость. — Нет, нет и нет! Я и так уже нарушил режим. Хороший коньячок! Мне пора.
— Здоровье бережешь? — с непонятной интонацией произнес хозяин. — Это хорошо. Ну, раз пора… Пошли.
Они спустились по лестнице. Лифт по-прежнему не работал. Хозяин бережно поддерживал гостя за талию.
Он привез старика домой. Тому с трудом удалось набрать код на двери. Помог отпереть дверь. Усадил на диван. Хозяин квартиры выглядел неважно. Лицо его стало пепельно-серым. Он безучастно смотрел на человека, который доставил его домой, уже не узнавая его. Тот нагнулся над умирающим, достал бумажник, вытащил деньги, сунул в карман.
Стоя на пороге, оглядел комнату. После чего повернулся и вышел, негромко захлопнув за собой дверь…
* * *
Миленький ты мой,
Возьми меня с собой!
Там, в краю далеком,
Буду тебе женой.
Милая моя,
Взял бы я тебя.
Но там, в краю далеком,
Есть у меня жена…
Народная песня
— Вам передача, — остановил меня бравый отставник на входе. — Просили отдать Елизавете из журнала. — Он протянул мне плоский, довольно большой сверток в коричневой оберточной бумаге, перевязанный несколько раз крест-накрест прозрачной тонкой веревкой, похожей на леску. — Вроде картины.
— Спасибо, — сказала я, вспыхивая.
«Как он узнал? — били молоточки в голове. — Я ведь не говорила, где работаю…»
«Дуреха! Так ли трудно вычислить? — сообразила я через минуту. — Уголок писем, журнал… Купил журнал, прочитал ответы, узнал… Мы ведь обсуждали письма… и не раз».
Легко-то легко, но мне стало неуютно — Игорь знал обо мне больше, чем я о нем. Я даже оглянулась — вокруг были люди, которых я видела каждый день, они работали на разных этажах, каждый в своем кубике, которых расплодилось немерено в солидном, некогда профсоюзном, здании.
Я же ничего о нем не знаю! Телефонный фантом, не более того. Впрочем, нет. Он женат, сам сказал. Зачем? Мог и не говорить.
«Зачем я ему нужна? — думала я, влетая в родной коридор. — Разговоры, подарки… И ничего больше. Может, действительно старый… или калека? Стесняется?»