Вспомнить все и простить себя. Не о последних днях – что о них вспоминать? – о тех, когда еще не наступило горе. Вспомнить, как Сонечку привезли из роддома, и все радовались – просто радовались рождению ребенка, потому что не знали еще, что ребенок этот совсем не простой. А Вероника…
Нет! Не надо! Вспоминать, оказывается, очень больно – представлять их живыми, не успевшими еще настрадаться людьми из прошлого… Это невозможно! Лучше вспомнить о чем-то другом, придумать себе безопасное воспоминание…
Сумерки за окном сгустились. Скоро. До прихода убийцы осталось, вероятно, меньше часу. Укрепится мрак – и он явится.
Звонок? Как? Неужели – уже? Куда же он так торопится? Почему поспешил сократить мое время?
Я поднялась, неосознанным движением поправила прическу – и поймала себя на этом. А я ведь невольно подражаю Соне, не настоящей Сонечке, а ее двойнику, Соне, дожидающейся счастливой развязки судьбы – приезда любимого. Двинулась в прихожую, пытаясь имитировать свою всегдашнюю твердую походку, но ничего не получалось – я никак не могла избавиться от наваждения. Тряхнула головой, но все равно не избавилась – мы двинулись в прихожую вместе, втроем: я, Соня и Сонечка. У двери переглянулись, подбадривающе улыбнулись друг другу и одновременно потянулись к замку.
И одновременно вскрикнули от неожиданности – на пороге стоял Игорь.
– Аграфена Тихоновна! – Он с тревогой и какой-то непонятной, глубокой тоской смотрел на меня. – Аграфена Тихоновна, я…
Как же не вовремя он пришел, как не вовремя!
– Я… шел мимо и вот решил к вам заглянуть. – Он потоптался на месте, растерянно, не понимая, почему я его не приглашаю войти. – Я беспокоился. Даже не знаю… какое-то чувство, вернее, предчувствие… У вас все в порядке?
– Все хорошо, спасибо, Игорек. – Я улыбнулась ему спокойно и ласково.
– Мне можно пройти? – робко и отчего-то виновато спросил он.
– Я немного устала и собиралась прилечь.
– Вам плохо?
– Нет… не беспокойся. Спасибо тебе за все.
– За что? – Он совсем затревожился. – Аграфена Тихоновна! Я… я мог бы у вас остаться. Мне кажется… Не знаю, что со мной такое, не могу объяснить! Я… У меня ужасное чувство. Аграфена Тихоновна…
Он вдруг заплакал, в голос, громко, как маленький мальчик, и бросился меня обнимать. Милый, хороший мой мальчик! Я тоже его обняла, погладила по голове, пытаясь успокоить – а сама все думала: что будет, если убийца придет в этот самый момент?
– У меня никогда не было бабушки, никогда! – прорыдал он. – Я так вас люблю, Аграфена Тихоновна, так люблю! У меня никогда никого… а вы… Если с вами что-нибудь случится, я не смогу, не переживу! Я очень люблю вас! Я за вас… что угодно!