Я вдруг поняла, что это вовсе не крик, а долгий, протяжный, настойчивый звонок в дверь, сделала над собой неимоверное усилие и вынырнула из забытья. Нужно встать и поскорее открыть – это приехали мои родители и Вероника, вернулись из отпуска. Да, кажется, с ними ездил и Артемий Сергеевич. Как я по ним соскучилась!
Но как трудно встать, как трудно открыть глаза! И отчего-то страшно окончательно проснуться.
Звонок прекратился. Наверное, они не дождались и ушли. Я опоздала… Нет, это они опоздали. Вернулись на полчаса позже, потому что кто-то на предпоследней станции дернул стоп-кран. Открыть бы глаза, открыть бы глаза…
Сквозь сомкнутые веки сочится яркий свет. Странный свет, слишком яркий для шести часов зимнего вечера. Мне нельзя просыпаться.
– Позовите скорее врача! Она приходит в себя!
Что это? Я слышала уже этот голос. Только не вспомнить… Нет, вспомнила! Больница, слышно, как падают капли, вестибюль, развязанный шнурок на ботинке. Его зовут Андрей.
Андрей… Нет, мне нельзя просыпаться! Андрей… Значит, все это было: больница, и мама, и папа, и Вероника… И даже Артемий Сергеевич. Скорее назад, в сон!
Но там тоже смерть. Вернее, смерти, всех тех, кого я любила. Кого не могла простить. Нет, я простила, конечно, простила, да разве могла я их не простить?
Шаги в коридоре… бегут. Дверь распахнулась с тревожным стуком.
– Доктор! Я видел, как дрогнули веки!
Шорох, я чувствую, как на меня смотрят пристальным, изучающим взглядом, и изо всех сил креплюсь, чтобы не моргнуть, не вздохнуть поглубже, не пошевелиться. Я не хочу наружу, не хочу в жизнь, не хочу, чтобы они знали, что я уже близко, почти с ними, почти вынырнула – мне нечего здесь делать, здесь у меня никого не осталось. Меня не звонок в дверь разбудил, они не уехали в отпуск, они…