В голосе старухи звучало столько благоговения, что Эрик тут же проникся уважением к живописцу. Надо же! Сам Безносый! То есть этот, как его… Безухий!
Эрик бродил по этажам, плутал между колоннами и рассматривал оконные витражи: застывшие в осколках цветного стекла битвы героев с драконами, героев с гидрами, героев с героями, героев с негодяями…
Тут и там стояли простенькие сундуки, задвинутые в темные углы, сундуки, отделанные металлом и моржовой костью, – запертые, не открыть. Да и пытаться не стоит – старуха не столько уборкой занималась, сколько следила за Эриком. В который раз уже объявилась рядом и, шамкая, поведала, что в сундуках хранятся принадлежности для занятий. Щипчики-ногтедеры и тисочки под локтевые суставы – для лабораторных работ палачей-дознавателей. Наборы посуды – для лизоблюдской кафедры. Кувшинчики с медом поэзии – для рифмоплетов. И так далее, и тому подобное. Но кое-кому рановато совать свой нос куда не следует – запросто могут прищемить. Случайно, конечно.
Эрик вежливо поблагодарил каргу за совет, пожелал удачно снять паутину с гобеленов, а сам отправился дальше. Он заходил в помещения с рядами столов и ящиками для хранения берестяных свитков. В каждом зале стояло большое кресло, обтянутое воловьей кожей. В одном таком кресле Эрик даже устроился, дав отдых ногам. И сразу же старуха – откуда взялась?! – вытирая пыль в дальнем углу, сообщила, что там сидят только мастера-преподаватели.
Эрик поспешно вскочил:
– Госпожа, извините, но почему в этом огромном здании, кроме вас и меня, совсем нет людей? Никого нет! Я все утро хожу и никого не встретил!
– Ну почему же никого? – хитро прищурилась карга. – Есть люди. И студенты есть, и мастера. Просто… Просто ты их не видишь, Эрик. И они тебя не замечают. Но если хочешь…
– Хочу, госпожа, хочу!
Руки служки неимоверно тряслись, как это бывает у очень старых людей. Она притронулась мизинцами к вискам Эрика, а большими пальцами ткнула ему в подбородок – и он прозрел!
Сотни людей вокруг, в широких коридорах не протолкнуться. Юные девушки кокетничают с мускулистыми парнями. Почтенным мужам уступают дорогу, им кланяются при встрече. И звучат гомон, смех и степенные разговоры. А вместо карги-служки – старичок-хозяин. Ректор!
– Ну что, малыш? А ты говорил: нет никого. Иди, знакомься! Учись!
И Эрик пошел.
А что ему оставалось делать?
17. Мастер Заглот, или Год за три
Если б у Эрика спросили, куда подевалась Гель, он бы долго морщил лоб, вспоминая, о ком речь. Да так и не вспомнил бы. Гель… Какая Гель? У Эрика имелись дела поинтереснее, чем думать о прошлом. Эрик познавал секреты будущей профессии, у него ведь талант лизоблюда, а таким даром не размениваются по пустякам. Наградил Проткнутый от щедрот, не миновала чаша сия – вперед, действуй.