В день свадьбы их сопровождали Элизабет, Пола и Джейсон Соумерс, а также родители Холли, пребывавшие в полном смятении. Они приехали ради такого случая из Дорсета и хотя никак не проявили своего неудовольствия, были изумлены, что их дочь выходит замуж за человека совершенно другого круга.
– Мистер Бронсон, кажется, достойный джентльмен, – прошептала мать перед началом церемонии, – и манеры у него вполне приятные… Он, пожалуй, хорош собой, хотя немного грубоват, чтобы считаться по-настоящему красивым…
– Мама, – произнесла Холли ласково, зная привычку матери все подвергать сомнению, – я так поняла, что ты его одобряешь?
– Кажется, да, – согласилась та, – хотя мистер Бронсон, конечно, ничуть не напоминает ни внешностью, ни характером твоего первого мужа.
– Мама… – Холли порывисто обняла мать. – Со временем ты поймешь, как это уже случилось со мной, что мистер Бронсон – человек замечательный во всех отношениях. Ему, конечно, не хватает лоска, зато в других отношениях он даже превосходит и меня, и Джорджа.
– Ну, если ты так считаешь… – неуверенно ответила мать, и Холли засмеялась.
Все собрались в часовне, Холли стояла между Элизабет и Розой, а Закери – рядом с Соумерсом, согласившимся быть его шафером. Но вдруг, к общему изумлению, количество гостей увеличилось. Холли просияла: в часовню вошел лорд Блейк, граф Рейвенхилл. Он изящно поклонился, потом подошел к Холли и стал рядом с ее родителями. Его обычно холодные серые глаза улыбались, когда он смотрел на жениха и невесту.
– Что он здесь делает? – прошипел Закери.
Холли крепко сжала его руку.
– Это искреннее проявление дружеских чувств, – объяснила она шепотом. – Таким образом лорд Блейк публично продемонстрировал всему свету, что одобряет наш союз.
– Просто он воспользовался последней возможностью поглазеть на вас!..
Холли бросила на Закери укоризненный взгляд, но он, кажется, не заметил этого, занятый разглядыванием ее наряда. Платье из бледно-желтого gros de naple [6] отличного качества дополнял маленький букетик весенних цветов, приколотый к середине прямоугольного выреза. Короткие рукава-буфы сверху покрывали длинные прозрачные рукава из crepe lisse [7]. Все вместе создавало впечатление молодости и хрупкости, которые не требуют никаких украшений. Лишь к зачесанным кверху темным кудрям Холли приколола несколько цветков апельсина.
Викарий начал свою речь:
– Хочешь ли ты взять эту женщину в жены и жить с ней в супружестве после совершения священного обряда? Будешь ли ты любить ее, почитать и беречь ее в болезни и в здравии и, забыв всех остальных, будешь ли верен только ей одной до конца дней ваших?