— Войдите.
Секретарь приоткрыл дверь.
— К вам леди Эвелин, мистер Хардинг. Если вам больше ничего не нужно, сэр, то я бы хотел уйти домой.
— Конечно, Макхью, — раздался голос Джека.
Через несколько секунд дверь распахнулась, и Эвелин вошла в кабинет.
Джек бросил плащ Эвелин на стул и жестом пригласил ее присесть на диванчик. Небрежно оперевшись о стол и скрестив ноги в сапогах, он пристально взглянул на нее.
Без сюртука, жилета и галстука Джек выглядел потрясающе. Рукава его рубашки были закатаны, две верхние пуговицы расстегнуты, обнажая крепкую шею и завитки волос на загорелой груди. Было ясно, что он не ожидал посетителей и снял строгий костюм, чтобы остаток дня спокойно поработать у себя в кабинете.
— Похоже, вы не смогли дождаться, когда я свяжусь с вами? — спросил он.
Джек говорил шутливым тоном, но Эвелин вскинула голову.
— Вы прекрасно знаете, мне не терпится узнать, что произошло после того, как вы вернулись в дом Бесс.
— Могу себе представить.
Он ухмыльнулся, и сердце Эвелин екнуло. «Не будь дурочкой! Ты должна оставаться благоразумной и не позволять ему очаровать себя».
Эвелин снова вспомнила всех работниц и жен клиентов в «Линкольнз инн», которые едва не падали в обморок, когда Джек Хардинг входил в комнату. Годы лишь отточили его грубоватую притягательность. Разве служанка в печально известной таверне «Петух и бык» в Биллингсгейте не выставила ему на обозрение свою огромную грудь?
Нет, детская привязанность Эвелин должна остаться в прошлом. Теперь она взрослая и вполне способна управлять своими чувствами. Ей надо думать о браке с человеком, который ценит умных и независимых женщин. Таких нечасто встретишь, и Джек Хардинг совершенно не подходит под это определение.
Эвелин вытянула шею и взглянула на стол.
— Так вы нашли дневник или нет?
Джек изогнул темную бровь.
— Думаете, я стал бы его держать на столе?
— Хватит меня дразнить, Джек. После ухода из дома Бесс Уитфилд я почти ни о чем другом не думала.
Его лицо стало серьезным, и он подошел к ней. Присев рядом с Эвелин на диванчик, взял ее затянутые в перчатки руки в свои.
— Простите, если расстроил вас, Эви. Я не нашел дневник, и я уверен, что Бесс успела перепрятать его еще до убийства.
Даже сквозь перчатки Эвелин ощущала жар его рук. Он медленно поглаживал пальцем ее ладонь через тонкую лайку, и ее сердце тревожно забилось. Глядя в его красивое лицо, Эвелин ощутила небывалое волнение и поняла, что вот-вот готова нарушить данное самой себе обещание держаться от Джека Хардинга на безопасном расстоянии. Неужели у нее нет сил противиться его обаянию?