Банда Кара-Сакала перестала существовать. Человек тридцать басмачей сумели ускакать еще в привалках; более ста, обезоруженные и перепуганные, стояли сейчас в окружении красноармейского конвоя на площади около мечети, недалеко от чайханы, а остальные полегли под пулями и златоустовскими клинками красных конников на плато, в привалках и по дороге к Ширин-Ташу.
Но самый опасный из басмачей — курбаши Кара-Сакал сумел убежать и затаиться в этом испуганно притихшем селении.
Кольчугин спешился, отдал коня коноводу и, присев на застланный ковром помост, расстегнул воротник гимнастерки. Горбатый, с огромным зобом чайханщик испуганно выглянул из дверей чайханы и хотел уже юркнуть обратно, но, увидев, что командир смотрит на него, затоптался на месте.
Кольчугин, думая о том, что сейчас надо вызвать кого-нибудь из представителей сельской власти, с интересом разглядывал чайханщика, пораженный его на редкость безобразным видом.
— Господину угодно что-нибудь приказать? Может быть, приготовить плов? — пробормотал урод, склоняясь в низком поклоне. Тонкие синеватые губы до самых ушей растянулись в угодливой улыбке.
Кольчугин рассмеялся. Неожиданное обращение чайханщика к нему со словом «таксыр» — «господин» развеселило комполка. Он ответил чайханщику по-узбекски, но высокопарно, говоря о себе в третьем лице.
— Господину не угодно затруднять достопочтенного хозяина изготовлением плова. Он хотел бы только утолить жажду чайником душистого чая.
Чайханщик удивленно взглянул на командира. Он никак не ожидал, что этот русский так хорошо владеет узбекским языком.
Но Кольчугин, уже перестав шутить, тоном приказа добавил:
— Кроме того, мне нужно видеть председателя Совета. Пошлите за ним кого-нибудь.
— Хорошо! Все будет исполнено, — снова согнулся в поклоне чайханщик.
Через полминуты из двери чайханы выскочил заплаканный чумазый мальчишка в изорванном халатике, надетом прямо на голое тело, и побежал в глубь сельской улицы.
К чайхане подъехал помощник Кольчугина Нияз Кадыров. Он неторопливо спешился, взобрался на помост и сел, привычно подогнув под себя ноги и аккуратно уложив на ковер саблю.
Черноволосый, слегка курчавый, с тонкими красивыми чертами смуглого лица и широкими вразлет бровями, из-под которых смотрели внимательные, широко расставленные глаза, Нияз Кадыров представлял ярко выраженный тип самаркандского узбека — прямого потомка древних согдийцев.
— Все в порядке, — коротко доложил он и, сняв выгоревшую, пропыленную буденновку, вытер ладонью высокий вспотевший лоб.
Зная немногословность своего помощника, Кольчугин был вполне удовлетворен его коротким рапортом. В данном случае слова: «Все в порядке!» означали, что селение Ширин-Таш полностью окружено и что не только человек, но даже кошка или курица не смогут незаметно скрыться из села.