Вова прилег совсем ненадолго, потом вскочил, подкинутый с земли новой идеей. Схватившись за не слишком толстый ствол некоего деревца с длинными, тонкими листьями, он затряс его, как Мишка Квакин — яблони. Вот тут уже на парня обратили внимание.
— Что ты херней маешься? — оторвал голову от резинового борта Алексей.
Повернув голову влево-вправо, он осмотрелся.
Они вломились в прибрежные заросли, углубились в них метров на десять. Океан проглядывался за тонкими стволами и листвой, за лапами папоротников и за гигантскими лопухами.
Интересно, видно их с воды? Лодка и их тела утопали в траве. Траве насквозь чужой. Совершенно неузнаваемых, диковинных форм (всплыли со дна памяти какие-то детские экскурсии в Ботанический сад), гуще и выше той, что растет на родных просторах. Деревца вокруг и рядом произрастали в основном жиденькие, размерами (и только ими) напоминающие наши молодые осинки.
— Думал, может, там вода скопилась в листьях, — объяснил Вовик. — Пасть рвет от сухоты.
— Ксанф, выпей море, — донесся тихий голос Татьяны. И никак он не мог быть громким. Сознание девушки заволок туман, как если бы она на ринге пропустила нокаутирующий удар. Сквозь стелющуюся под закрытыми глазами муть проступали разрозненные образы: глумливая акулья пасть, ведро с колодезной водой, улыбающаяся стюардесса, объявляющая посадку, крыльцо университетского филфака. — Боже мой, где-то на свете есть античная литература…
— Хренатура! — с трудом приподнялся на локтях Михаил. — Я очень хочу знать, из-за какой падлы я тут помираю. Кто в этой долбаной Колумбии меня ракетами вздумал плющить!
— Ты же говорил — из-за тебя весь шухер? — вяло произнес Алексей. В этот момент к нему перебралась Люба и возложила голову на мужскую грудь. Мужская рука в ответ опустилась на ее спину, погладила.
— Говорил, — легко согласился Миша. — Один я выворачивался. Ну, еще Любка лепила про свои дела. А вы все темните… Ну что ты на меня шары выкатил?!
— А то, Мишаня, — ответил Алексей, спокойно глядя на спонсора увеселительной поездки, — что давно я за тобой наблюдаю. И думаю, что никакой ты, Мишаня, не бизнесмен из Питера.
— Че? А кто я?!
— А ниче. Ты больше смахиваешь на обыкновенного бритоголового отморозка — из тех, что на «мерсах» да на пальцах… Да и то, Мишаня, на ненастоящего, из анекдотов. Из народного фольклора. «Гайки», цепи, баксы в пакете с грязными носками, выраженьица все эти твои — «вилы конкретные», «ракетами плющить»… Лубок, в общем. А ведь сегодня таких бизнесменов в России уже нет. Повывелись. Турецкие кожанки на чесучовые галстучки от «Гуччи» сменили… Не знал, Мишаня? — Он вдруг резко усадил Любу и вскочил на ноги, навис над Мишей. — Ты кто на самом деле, тварь?!