— Началось, — вполголоса прокомментировал происходящее Борисыч, наблюдая за спектаклем.
— Да я… — Кажется, впервые за все время их приключений Миша не нашелся, что возразить. — Да я… — повторил он и принялся гневно открывать и закрывать рот, как вытащенная на берег рыба.
— Леша… — начала было Люба, но закончить ей не дали.
— Так, а ну-ка охладись, ты, «Рыбфлот»!!!
Это нашла в себе силы выйти на сцену Таня, трогательно загородив патрона плечиком:
— Мозги совсем просолились? Тебе-то откуда известно, какие бывают бизнесмены, а какие не бывают?! Плавай на своих корытах и помалкивай, в бизнес не лезь!.. А я с Мишкой сколько лет работаю — и, уж поверь, знаю, бизнесмен он или нет!
Миша обрел почву под ногами и заорал:
— А кто тебя, урода, на «джипаре» из кутузки увез? Кто самолет сбил?! А ты только командовать!.. — Впору было рвать на груди рубаху…
Двойная атака произвела впечатление. Леша смешался, попытался перейти в контрнаступление:
— А может, вы оба не за тех себя выдаете…
Но контрнаступление было смято Татьяной и противник разбит на голову:
— А ты за кого себя выдаешь? Где твои документы, а?!
Крыть было нечем. Леха подумал-подумал, хмуро сплюнул и, потупившись, выдавил из себя:
— Ну, не знаю… Ладно, Мишка, извини. Наверное, был не прав… Но из-за кого тогда весь кипеж?!
— «Извини», «извини»… — без злобы пробурчал арендатор катера и благодарно погладил переводчицу по плечу. — Да за такие предъявы ответку реальную держат… Или, — добавил он язвительно, — обвинения, не подкрепленные доказательствами, юридической силы не имеют, так тебе понятнее?
— Ребята, — встряла Люба, — вот только ссориться в нашем положении…
Таня без сил опустилась обратно на влажную землю и привалилась к лодке.
— Не, в самом деле, давайте разберемся, — опять начал раскаляться Мишка. — На первый раз, морячок, я тебя извиняю. Но кто-то же виноват, а?.. Я с Танькой отпадаем, отвечаю, ты вроде тоже не при делах, если не гонишь. Ботаник — мудак, Любка — дура, а им нужен кто-то другой. Кто остается?
Все непроизвольно посмотрели на хранившего скорбное молчание старика.
— Я?! Ну вы даете! — Борисыч приподнялся. До этого он лежал, втиснувшись между кореньев единственного в округе толстоствольного дерева, и лениво наблюдал за перепалкой. — Разве не ты, друг мой Миша, меня силком тащил на этот катер?
— Да не помню я! — Михаил уже сидел, поглаживая ладонями колени. — Бухой был. А чего ты подписался? На кой фиг тебе прогулки с молодежью?
— Кабы знать, что молодежь такая беспокойная, — ни в жисть бы… А — как ты говоришь? — подписался из-за того, что с нормальными русскими людьми пообщаться, вишь, захотелось. В смысле — не с эмигрантами.