Борисыч, рассматривавший запекшуюся царапину на груди, отвлекся от своего занятия и ответил:
— Я, Мишенька, эмигрант, да не из здешних. Живу в Канаде. Что касается языков, то изволь, могу удовлетворить твое любопытство. Английским владею сносно, французским более-менее. Родной язык русский. Довольны, сыщики?
— Они довольны, — ответил за всех Алексей, бережно снял с груди голову Любы и поднялся. — В самом деле, скоро стемнеет. После воевать друг с другом будем. Идти надо.
Аккорд восьмой
По долинам и по взгорьям
— …Идти надо, — сказал Алексей.
Послышался стон. Голова Татьяны покоилась на баллоне, ноги в траве. Судя по стону, идти ей никуда не хотелось. Это она подтвердила и словами:
— Еще полчасика… Сил нет…
— А оставайся, — легко согласился Алексей. — Мишку бери — и оставайся. За полчасика они точно сюда доберутся. А мы пойдем.
— Куда идти? — срывающимся голосом выкрикнула Татьяна. — Ты знаешь, куда идти?
— Как в лодке решили, помните? — сказала Люба. — По берегу, в глубь этой трахнутой Колумбии. Должны же здесь быть какие-нибудь деревни, города…
Татьяна пристально посмотрела на нее, но промолчала.
— В общем-то логично, — откликнулся Борисыч.
— Голосовать будем? — спросил Алексей.
Не дожидаясь ответа, принялся собирать их имущество, разбросанное по лодке, выкладывая на середину днища. Туда легли четыре доски для сиденья и гребли и лопатка. Любкино полотенце и Мишкины ботинки он выставил на борт.
— В такой обувке, как у нас, по лесу далеко не уйти. — Борисыч задумчиво — брать или не брать — вертел в руке гаечный ключ.
— Другой нет, — пробурчал Алексей, оглядывая их скудный скарб.
Босой Михаил подскочил к лодке, схватил ботинки по одному в руку, затряс ими. Шнурки, как возмущенные змейки, забились о кожаные борта.
— Да я в этих говнодавах через километр подохну!
— Ты хочешь, чтобы я тебе свои отдал? — Алексей мрачно сплюнул. — Оставайся! Все оставайтесь, кому охота посвиданькаться с этими мордоворотами.
— Погодите, чего зря надрываться… — Борисыч, засунув все-таки гаечный ключ в карман, подошел к Михаилу, взял у него ботинки. — Идти надо. Идти придется в том, что есть.
— Может, из этого сандалеты соорудить? — неожиданно спокойно предложил Леха. — Носок если обрезать, всяко легче будет.
— Ага, клоуна из меня сделать. Мать твою ети, штука баксов на кармане, а ходи в рванине, как помойный бомж… А, — вдруг махнул рукой новый русский, — режь! Слышь, матрос, я не умею, разрежь ты. Эй, Вовик!
Вовик закуривал под деревом обломок сигареты.
— Ботаник! — приблизился к нему Михаил. — Покупаю твои «кроссы» за двести баков, идет?