— Ну конечно, — смутилась Келли. — Я начисто забыла, Лука.
Налив себе кофе в чашку, она уселась за стол напротив Луки, наблюдая за тем, как он ест. Потом взяла с холодильника пластмассовую пепельницу, загасила в ней окурок и, забрав с собой на стол, поставила рядом с чашкой. Через минуту Келли снова встала, включила конфорку, чтобы прикурить новую сигарету, после чего опять села за стол.
— Лука, — сказала она, — помнишь, мы говорили о том, чтобы купить сюда кое-что из мебели? Честное слово, дорогой, спальня — пожалуй, единственная комната, которая более или менее обставлена. По сути дела, во всем доме есть только одна эта замечательная огромная кровать.
Доев яичницу, Лука посмотрел на Келли, но ничего не сказал.
— Мы могли бы очень мило обставить дом, — продолжала та мягко, но тем не менее настойчиво. — В каталоге «Сирса»[25] я видела замечательную гостиную. Нам бы такая подошла идеально. И, знаешь, — добавила она, махнув в сторону двери, — можно повесить на окна занавески…
— Мне это место нравится таким, какое оно есть, — остановил ее Лука. — Я тебе это уже говорил. — Достав из пачки Келли сигарету, он зажег ее деревянной спичкой, которой чиркнул о стену кухни. — Не начинай заново. Сделай хоть какую-нибудь передышку, Келли. Не успели мы толком проснуться, а ты уже начинаешь сначала.
— Ничего я не начинаю, — возразила Келли. Услышав в собственном голосе жалобные нотки, она разозлилась. — Ничего я не начинаю, — повторила она, уже громче. — Я только хочу тебе втолковать, Лука, что все меняется. Не бывает ничего постоянного.
— Неужели? — усмехнулся Лука, стряхивая пепел с сигареты. — К чему ты клонишь, куколка?
Встав, Келли отошла от стола и прислонилась к плите.
— Лука, ты не хочешь здесь ничего делать, — сказала она, — потому что живешь в основном у своей матери. Там ты ночуешь гораздо чаще, чем здесь. И ешь там постоянно. По сути дела, ты по-прежнему продолжаешь жить с нею.
— А тебе до этого какое дело, Келли? — Лука потер себе переносицу. — Какое тебе дело до того, где я ночую и ем?
— Ну, так не может продолжаться и дальше.
— Это еще почему? — спросил Лука. — Почему так не может продолжаться и дальше?
Почувствовав, как у нее наворачиваются слезы, Келли повернулась к Луке спиной и отошла к окну, уставившись на дорожку, ведущую к дому от шоссе, обсаженного деревьями.
— Во всем доме есть только одна огромная кровать, — с горечью повторила она, глядя в окно.
Казалось, она разговаривает сама с собой. У нее за спиной послышалось, как Лука отодвигает табурет от стола.
— Временами мне кажется, что этот дом нужен тебе только как нора, где можно укрыться и отлежаться, а также потрахаться со своими шлюхами. Разве это не так, Лука?