— Нет. Меня несколько дней не было, в командировку посылали. — Но чувствовалось, что он начал волноваться.
— Твой папаша отправил ее в больницу, — выпалила Шурыгина без всякой подготовки. — Я была у нее и советовала написать заявление в милицию, но она, дурочка, отказалась. И еще…
— В какой больнице Марина Владимировна? — нетерпеливо перебил ее парень и, получив ответ, не стал далее выслушивать свою бывшую учительницу по химии.
Через несколько минут он уже был в больнице. Но к Марине его не пустили, а сама она еще не ходила.
— Передачи принимаем с семнадцати до девятнадцати, — ознакомила его строгая медсестра с распорядком медицинского учреждения.
— В какой палате она лежит?
Ответственная представительница медицины полистала толстую тетрадку и назвала номер.
— Благодарю! — крикнул Николай уже на ходу.
Для удобства посетителей пациенты больницы вывешивали на окнах таблички с номером палаты, поэтому Груздеву не составило труда отыскать нужное окно. К счастью, палата оказалась на первом этаже. Он привстал на цыпочки и заглянул внутрь.
В палате стояло восемь коек, по четыре в каждом ряду. Марина Владимировна лежала на второй от двери. Николай подул на замерзшие руки и постучал костяшками по стеклу. К окну подошла женщина в выцветшем светло-зеленом больничном халате.
— Кого? — спросила она.
— Груздеву! — громко прокричал он и показал рукой.
Любимая женщина лежала спиной к нему, вероятно, не ожидала посетителей. Женщина, которая подходила к окну, тронула за плечо Марину и указала на Николая. Та повернулась, увидела знакомое лицо с покрасневшим от мороза носом и вымученно улыбнулась.
— Мне нужно с тобой переговорить! — опять прокричал Николай, отчаянно жестикулируя. Груздева приложила руку к ушам, что означало, что она не слышит.
Тогда та же женщина в зеленом халате влезла на подоконник и открыла форточку. Теперь голос посетителя проникал в палату.
— Мне пока не разрешают вставать, — сказала Марина Владимировна, и стоящая на подоконнике передала ее слова. Парень лишь безнадежно пожал плечами.
— Может, впустим его, девчата? — предложила одна из женщин, наблюдавшая за происходящей картиной. Было ясно, что эти двое неравнодушны друг к другу.
— А вдруг кто-то из медперсонала заглянет? — предостерегла другая.
— Я подежурю в коридоре, — нашлась первая.
— А у меня есть белый халат, — вмешалась в беседу еще одна, доставая его из-под матраса, а та, что на подоконнике, уже распахивала створки окна.
Таким образом уже через минуту Николай в белом халате сидел на краю кровати Марины Владимировны. Но даже отдаленно он не напоминал врача. Груздева взяла его сильную руку в свои нежные ладошки и с чувством обреченности произнесла: