— У меня больше никогда не будет детей. — На нижних веках выступили крупные, прозрачные слезинки.
Он погладил свободной рукой по ее пушистым волосам.
— Глупости, кто мог сказать тебе такое?
Женщины, оставшиеся в палате, скопились в противоположном от них углу, чтобы не мешать влюбленным.
— Врачи… — еле слышно произнесла Марина, всхлипывая. — Он так сильно бил меня по животу ногами.
— Гад! — И губы Николая задрожали от негодования. — Но почему ты не сдала его в милицию?
— Зачем? Все равно вывернется, дружок поможет.
— Недолго моему папаше и твоему муженьку осталось поганить другим жизнь, — произнес он негромко, но четко. Теперь Николай был твердо уверен, что не остановится перед убийством родного отца, от которого, кроме зла, нечего и ожидать. — Сам-то он где?
— На дачу перебрался, в выходные намеревается зайцев погонять.
В это время в помещение влетела женщина, дежурившая в коридоре.
— Обход начался, целый консилиум из врачей, они уже в соседней палате, — скороговоркой выложила она.
Николай на ходу сбросил халат и выпрыгнул в окно, приоткрытое услужливой женщиной в зеленом халате.
Сергей Емельянович и Антон Герасимович отменно и с аппетитом поужинали на даче Груздева и легли спать пораньше, рассчитывая спозаранку отправиться на охоту.
Первым проснулся хозяин дачи и посмотрел на стрелки своих наручных часов, которые были покрыты фосфором и поэтому светились в темноте.
— Половина шестого, — сказал он нарочно громко, чтобы услышал подполковник, но тот не отреагировал. Хозяин дачи повысил голос до предела: — Антон Герасимович!
— В чем дело? — вскочил Глебов и сонными глазами уставился в темноту, слабо различая предметы.
— Пора.
— А-а-а, это ты, — пришел окончательно в себя начальник милиции.
— Я. — И Груздев зажег верхний свет.
Антон Герасимович провел рукой по небритой щеке.
— Побриться успеем?
— Вполне, до рассвета еще пара часов.
— Зачем тогда так рано поднялись?
— Хочу погонять зайцев у дальней посадки, что за Черной горой. Туда хода не менее часа.
— Другое дело, — согласился подполковник, — а то в округе их всех распугали. Носятся кому не лень — горе-охотники. — В руках у него жужжала электробритва, которой он равномерно водил по лицу. — Одеколон есть? — поинтересовался он, когда закончил утреннюю процедуру.
— На камине флакон «Шипра» стоит.
— Спасибо. — Антон Герасимович обильно брызнул на лицо, шею и волосы на голове. Но когда ставил одеколон на место, пузырек выскользнул из рук, ударился о железную решетку и разбился. Благоухающая жидкость залила угли, которые зашипели, и вспыхнула синим пламенем.