— Растяпа, — укорил его Груздев.
— А что, собственно, страшного произошло? Ты все равно перед охотой никогда не бреешься, — оправдал Глебов свою неосторожность.
— Верно, только это вовсе не означает, что мне нельзя одеколониться.
— Извини, забыл о твоей привычке. Но, честное слово, я не хотел.
— Ладно, — махнул рукой Сергей Емельянович.
Далее собирались молча, а через полчаса уже катились на лыжах по полю. Беззвучные, искристые снежинки тихо опускались на ранних путников, а те, которые попадали на лицо, незаметно таяли.
— Погода — прелесть, — заметил Антон Герасимович.
— Ага, — коротко поддержал его спутник. До рассвета они добрались до той лесополосы, вдоль которой намеревались охотиться на зайцев. Сняли с плеч, расчехлили и зарядили ружья.
— Я первый стреляю, — распределил роли начальник городской милиции.
— Все равно промажешь, — своеобразно уступил Сергей Емельянович.
Они двигались по краю посадки, пока не обнаружили свежие заячьи следы. Остановились чуть поодаль в ожидании, потому что у зайцев есть такая особенность: бегать по кругу.
Через некоторое время действительно со стороны поля показался длинноухий. Он со скоростью ветра приближался к засаде. Но, не добежав до охотников, почуял неладное и развернулся. Глебов вскинул ижевское ружье двенадцатого калибра, наспех прицелился и выстрелил, а зверька уже и след простыл.
— Мазила, — только и успел произнести напарник.
Вдруг из лесополосы выскочила рысь и набросилась на Глебова. Сергей Емельянович даже рот раскрыл от изумления.
Николай выследил их и шел навстречу с другой стороны посадки, только скрываясь за прикрытыми снегом деревьями. Он поравнялся с охотниками в тот момент, когда начальник милиции открыл пальбу. Одновременно с выстрелом снял с рыси намордник и расстегнул ошейник. Его удивление было не меньше, чем у отца, когда дикое животное кинулось на Антона Герасимовича.
— Помоги мне! — закричал тот дурным голосом.
Крик вывел напарника из замешательства, и он прицелился, но стрелять так и не решился, опасаясь попасть в Глебова.
— Стреляй же! — кричал тот.
Сергей Емельянович по инерции навел ружье на рысь и нажал спусковой крючок почти не целясь, но все же умудрился попасть в заднюю ногу зверю.
Рысь же привыкла к боли, когда распространялся запах «Шипра». И теперь, почувствовав боль, она с еще большим остервенением принялась за расправу. Ее острые клыки добрались до горла несчастного.
Груздев понял, что тому уже ничем не помочь, но он не знал истинной причины, по которой напала рысь, и, естественно, переживал за свою шкуру. Он обошел лежащих с другой стороны и, стараясь не слушать предсмертных хрипов Глебова, навел стволы на голову хищника.