Наконец, радостный облегченный говор прошелестел по воинским шеренгам. Качнулись ряды длинных копий, образуя проход одному-единственному коннику, который не спеша направлял своего гнедого скакуна из тесноты боевого строя на степной простор. Из-за частоколов копий Прохор даже не смог толком разглядеть этого витязя в блестящем шлеме.
– Пересвет!.. Пересвет… свет… свет… – пронеслось среди ратников, будто листва зашуршала под дыханием ветра. Это имя передавалось по всем шеренгам, через весь русский строй, от одного до другого фланга.
Немного отъехав от передовой русской шеренги, Пересвет оглянулся, отыскал глазами образ Богородицы на священной хоругви, переданной в войско из обители Сергия Радонежского, и поклонился. Затем Пересвет отвернулся, выровнял на весу склоненное копье и пустил коня вскачь.
С другого края поля ему навстречу уже летел ордынец.
Прохор расслышал глухой резкий стук и короткое ржание одного из коней. Он вытягивал шею, силясь рассмотреть, кто кого одолел, но в шеренгах перед ним ратники желали того же, вытягиваясь во весь рост и привставая на цыпочки.
– Упали! Оба! – прозвучал чей-то взволнованный голос.
Молчание, сковавшее на несколько долгих мгновений русскую рать, разом нарушилось бурным взрывом беспокойства за павшего русского богатыря. От дружины тарусского князя помчались пятеро верховых к месту, где упал Пересвет. Его пронесли на скрещенных копьях сквозь расступившихся воинов пешего московского полка, пронесли неподалеку от того места, где стоял Прохор. Павший богатырь был велик ростом, плечист и красив. Его неживое бледное лицо, обрамленное длинными волосами, с густой темной бородой, было объято глубоким спокойствием. Ордынское копье, пробив щит, угодило ему прямо в сердце.
– Прими, Господи, душу раба твоего! – негромко промолвил Галактион, осенив себя крестным знамением.
– Ну, други, Пересвет битву начал, а нам ее надобно продолжить с честью! – раздался над рядами ратников громкий голос тарусского князя, объезжавшего сторожевой полк верхом на белом коне. – Не посрамим земли Русской! Враг волен убить нас, но сломить не волен!
Ордынцы, видимо, потрясенные гибелью своего лучшего воина, довольно долго не двигались с места.
Когда, наконец, конные татарские отряды пришли в движение, шеренги русских ратников ощетинились склоненными копьями. Тучи стрел, взлетая раз за разом с татарской стороны, с гудением и свистом сыпались смертоносным дождем на поднятые красные щиты русской пехоты. Такого густого и убийственного стрелопада Прохору еще не доводилось видеть. Тысячи и тысячи длинных стрел под острым углом обрушивались на русичей, дробно стуча по щитам, тут и там находя все новые жертвы среди пешцев и конников. Стреляя из луков, татары постепенно сближались с русским войском, поэтому убойная сила их метких стрел только возрастала.