Психоаналитик резко оглянулся. Ему вдруг показалось, что за спиной он услышал некий шорох. Сердце учащенно заколотилось. Вокруг была лишь темнота, через которую едва угадывались силуэты деревьев. Скрипнула ветка, и Лаврентьев невольно вздрогнул. Темнота становилась зловещей.
Проклятый дом с его безумным хозяином в это мгновение, казалось, притянул к себе всю отрицательную, дьявольскую энергию, которая воздействовала на мозг. И психоаналитик ощущал это воздействие, хотя и считал до сей поры свою психику твердой, не поддающейся влиянию никаких раздражителей.
Лаврентьев почувствовал, что оставаться на месте уже выше его сил. Он повернулся к двери и схватился за ручку с намерением ее хорошенько подергать и, может быть, таким образом привлечь внимание хозяина этого опасного особняка. К его удивлению, дверь легко открылась. Эта новая деталь еще больше поразила Лаврентьева. Боявшийся, очень сильно боявшийся «врагов» Фомин всегда закрывал дверь, и не на один засов. А тут... Дверь не на запоре.
Лаврентьев не мог поверить в это. Но факт оставался фактом. Вход в дом был свободен. И, поколебавшись с минуту, Лаврентьев сделал нерешительный шаг, вошел внутрь и сразу же остановился. Фомин мог приготовить ловушку Им, в которую психоаналитику попадать совсем не хотелось.
В который раз он позвал своего пациента:
– Андрей Викторович! Вы меня слышите?
И в который раз не получил ответа. Либо хозяина дома не было, либо он затаился с намерением вытворить некую пакость в отношении гостя.
Но в пакость Лаврентьев отчего-то не верил. Ведь они договаривались о встрече. Сегодня вечером. Да и в то, что хозяина дома не было, тоже не верилось. Куда мог уйти Фомин? Он ведь так боится Их. И сегодня Лаврентьев должен был раскрыть Фомину, кто же эти «враги». Он обещал это. А значит, Фомин должен был ждать его. Однако...
Лаврентьев вспомнил, где находится выключатель, протянул руку к стене, нащупал его и включил свет.
Веранда была пуста. Не желая топтаться на месте, врач двинулся дальше. Он вошел в гостиную и в первую очередь позвал Фомина. Затем включил свет в гостиной. Никаких признаков жизни. Окно, высаженное накануне пулей, было закрыто подушкой. На столе лежал ПТУРС, но ни «Беретты», ни «Ремингтона» не было видно. Тут же, на столе, лежал фонарик.
Лаврентьев подошел к столу, осмотрел предметы, находящиеся на нем, взял фонарик, а затем стал подниматься на второй этаж. Он отказывался верить, что Фомина нет в доме. Хотя, по большому счету, ему было наплевать на него. Но вначале он должен был получить ценные бумаги. Обязательно получить.