— Погодь, — буркнул Славков. — Нешто Беловодье тут?
— А то! — воскликнул помор, вскинув руки. — Скоро сам увидишь, как на Байкал-батюшку выйдем.
— Был я там, знаю, — кивнул Сташко.
— Ну вот, а ты, я смотрю, в артиллеристах ходишь? — Аким указал на значок артиллериста второго класса, висевший на кителе его собеседника. — Доброе дело. А мне одна дорога — в моряки, иного не дано.
— Парни говорили, на следующий год уже на воду корветы спустим? — спросил Славков. — Сладим ли?
— Сладим! — воскликнул помор, хлопнув товарища по плечу. — Нешто мы сладить корабль не сможем? Вот умора будет! А через два года будем Владивосток с тобою, Степан, ставить! Чуешь?
— Владеть Востоком будем! — с готовностью ответил Сташко.
Пароход тем временем приближался к Усолью, чтобы забрать там ещё два десятка молодых ребят с горящими от гордости за себя глазами. Не каждому дано стать членом первых морских команд! Только лучшие этого достойны.
Амур, Сунгарийск — Албазин
Июнь 7152 (1644)
«Тунгус» приближался к форпосту Матусевича, дымя трубой и пуская время от времени протяжные гудки. Сазонов вёз с собою не только обещание вождя Нумару дружить с ангарским князем, ибо подчиняться кому-либо — не в природе народа айну, но и подтверждение оного — старый айну отпустил с зятем своего младшего сына — Рамантэ. В устье Амура ангарцы оставили построенное зимовье, следить за которым согласились айны. Им же, помимо подаренной железной утвари, было оставлено пять винтовок и запас патронов. Для предупреждения возможного нездорового интереса к зимовью со стороны казаков на воротах установили православный крест, а на центральный избе — высоко взвивающийся ангарский стяг. Остались с айнами и двое ангарцев, следившие за дуговой радиостанцией, собранной на втором этаже центральной избы зимовья.
Нумару оказался весьма бодрым стариканом, живо интересующимся всеми новыми для него знаниями. Ему весьма понравились винтовки, обувь, дома и особенно корабль ангарцев. Он так сильно впечатлился канонеркой, что провёл на ней несколько ночей и постоянно требовал устраивать речные прогулки. «Тунгус» по желанию Нумару при спокойном море даже дважды выходил в пролив между приморским берегом и Сахалином. Кроме этого Сазонов немало времени провёл в переговорах с вождём и его сыновьями. Поначалу безо всякого успеха, потому как ни о каком становлении государственности айны и слушать не желали, искренне не понимая, о чём их гости ведут речь. Ведь до сих пор власть вождя далее становища не простиралась, да и сам Нумару о таковом не задумывался. Ангарский майор же втолковывал ему о преимуществах государства перед родом.