Юзеф Быстройновский, сосланный из Вильно на юг Западной Сибири, устроился служить при провизорской Горной аптеки. Молодой человек изучал медицину в Варшавской Главной школе, но окончить курс наук не успел.
В Барнауле, при аптеке, существует аптекарский сад. Ну, скорее – огород. Ибо выращивают в том "саду" лекарственные растения, а не яблоки с грушами. Вот именно этим огородом молодой поляк и увлекся. На чем и сошелся со Степаном Ивановичем – также изучающим свойства алтайских трав. А потом, после приезда Михайловского, и со старым лекарем, который, исходя из моих записок, тоже планировал начать культивировать некоторые местные травки.
— Нет, ну каков молодец! — кричал Гуляев, заставляя меня морщится от боли в ушах. — Вы только представьте! Он утверждает, что некоторые виды хлебной плесени, обладают противомикробным действием! Вы, ваше превосходительство, хоть можете себе представить, во что это может вылиться?
— Да, — крикнул я. Это был единственный способ вклиниться в его монолог. — Я могу. А вы?
— Ага-а-а-а! А я… Что вы сказали?
— Если получится выделить и научиться выращивать эти виды плесени, мы получим прекрасное средство от любых воспалений.
— Господи! — придавил выпуклые усищи выпуклой же, пухлой рукой ученый. — Господи Боже Всемилостивый! Неужто Ты сподобился дать нам образованного начальника!?
— Полноте, Степан Иванович. Вы меня смущаете.
— Ничуть, ничуть, дорогой Герман Густавович. И это замечательно! За-ме-ча-тель-но! — ученый, и по совместительству горный чиновник – коллежский секретарь, и советник Пятого отделения по делам частных золотых приисков, откинулся на спинку стула. — Сам Господь привел вас к моему скромному дому…
— Господь… Да… Я смел надеяться, что вы не откажете мне, с моими людьми в постое… На время, достаточное для разбирательства с этим… делом.
— Ага, — сколько значений может быть у простого слова, если говорить его с разными интонациями! — Вот значит как. Ну, что же. Почту за честь. Жаль только я прислугу отпустил… Надзиратели до полутора рублев в день разбирателям пожарищ платят. Вот и мои… испросились. А повариха-матушка в собор отправилась. Они там снопами ржаными да рябиной к Покрову прибирают…
— Артемка? — тихонько позвал я не отрывающего глаз ото рта разглагольствующего ученого. — Двоих на рынок за продуктами. Апанас выдаст червонец. Кто там у нас кашеварит? Пусть на кухню идет. Чай, и чего-нибудь поесть пусть готовит. Остальным – коней прибрать и отдыхать. На крыльцо – конвой.
— Так точно, ваше превосходительство, — так же негромко ответил казачок и умчался.