Наглядным примером таких «недочетов» в отношении условий об интеллектуальной собственности является судебное разбирательство, отраженное в постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 4 ноября 1999 г. № КГ-А40/3549-99[131].
СУДЕБНЫЕ СПОРЫ
Истец – товарищество с ограниченной ответственностью обратилось с иском о взыскании задолженности суммы, приблизительно равной 1,12 млн рублей, с закрытого акционерного общества – завода медицинских препаратов. В иске было отказано решением арбитражного суда, оставленным без изменения апелляционной и кассационной инстанциями.
При вынесении решения суд руководствовался тем, что договор о сотрудничестве и предоставлении статуса эксклюзивного дистрибьютора, на основании которого и появилась задолженность, заключенный между сторонами, является в силу ст. 168 ГК РФ ничтожной сделкой. Исследовав обстоятельства дела и проанализировав условия заключенного дистрибьюторского договора, арбитражный суд пришел к выводу о том, что фактические намерения сторон были направлены на заключение договора коммерческой концессии, предметом которого явилась передача истцом ответчику исключительного права на реализацию медицинского препарата. Поэтому взаимоотношения сторон регулируются нормами главы 54 ГК РФ и патентным законодательством. Таким образом, указанный дистрибьюторский договор не был зарегистрирован в порядке, установленном ст. 1028 ГК РФ и патентным законодательством РФ.
Поскольку ответчик не представил суду доказательств передачи ему прав на патент, в том числе исключительного права на реализацию препарата, то судом был сделан вывод о том, что ответчик был не вправе выступать в договоре коммерческой концессии в качестве стороны, передающей исключительные права.
Другое, схожее с данным, судебное разбирательство закончилось иначе.
СУДЕБНЫЕ СПОРЫ
Предметом разбирательства явилось использование исключительных прав на изобретение (лекарственное средство), защищенное патентом № 2025126 «Средство для лечения и профилактики вирусного клещевого энцефалита, индуцированного в эксперименте». Анализ дистрибьюторского соглашения, заключенного сторонами, привел суд к выводу об освобождении ответчика от правовой ответственности.
Существенным основанием для этого оказалось условие дистрибьюторского договора, заключенного сторонами, предметом которого была передача исключительного права по продаже соответствующего лекарственного препарата. В заключительных положениях данного дистрибьюторского договора стороны включили условие об исключении взаимных претензий, т.е. все возникшие до заключения этого договора взаимные претензии по поводу использования исключительных прав по соответствующему патенту в их отношениях будут исключены.