— Прошу прощения, но я должен рассказать моей очаровательной учительнице Анне Томасовне… миссис Робинсон, — поправился он, слегка ей поклонившись, — о моих невероятных приключениях с англичанами, которые все — совершенно невероятные люди (его «р-р-р» гремело на истинно московский лад). Как вам известно, меня иногда подводит грамматика. В Лондоне, куда я две недели назад ездил на съезд анестезиологов, я однажды забыл завести часы. И вот я остановил какого-та прохожего и спросил: «Будьте добры сказать, что есть время?» Он задумался, а потом ответил: «Вы знаете, меня самого это очень интересует. А также — что есть пространство». — Яковлев засмеялся. — Я убежден, что только в Англии можно из грамматической ошибки устроить философскую дискуссию.
Он дружески пожал руки им обоим, поклонился и отошел.
— По крайней мере я теперь знаю, чем вы занимаетесь, — сказал Ник после паузы.
Она засмеялась.
— Но я вовсе не преподаю английский язык. Он попросил меня помочь ему, потому что я хорошо знакома с его дочерью — мы с ней учились в школе. А так я собственный корреспондент маленькой канадской газеты, о которой вы даже не слыхали. Иногда я работаю с американскими и английскими делегациями, потому что здесь мало кто знает английскую стенографию. Но вообще я пишу.
Он снова перебил ее.
— Так чего же от вас хочет Хэншел?
Она улыбнулась.
— Он просто шутил. Вы давно его знаете?
— Почти двадцать лет. Я начинал работать под его руководством. С тех пор он очень изменился.
— Но ведь и вы, наверное, тоже.
— Да, — признал он, — конечно. Но все-таки — о чем шутил Хэншел?
Она хотела было ответить, но вдруг спохватилась и посмотрела на него с любопытством.
— Вы говорите так, словно в нем есть что-то зловещее. Разве он не такой, каким кажется?
— Нет, почему же. Он очень способный и интересный человек.
— Но?..
— Без всяких «но». Послушайте, меньше всего мне хочется разговаривать сейчас о Леонарде Хэншеле.
— А о чем вам хочется разговаривать?
— Я скажу вам… — Он произнес это, словно принимая вызов. — И буду говорить откровенно, потому что не люблю светской болтовни и не умею быть обаятельным собеседником. Я погибаю от одиночества. Я здесь, но с тем же успехом я мог бы находиться в пустыне Гоби или посредине Бостонского парка. До сих пор я видел в Москве только несколько лабораторий, несколько конференц-залов, ресторан моей гостиницы, цирк и театр Вахтангова. Я хочу просить вас провести со мной вечер и показать мне Москву, пока я еще не уехал. А уехать мне, возможно, придется гораздо раньше, чем я думал. Мне хотелось бы побывать с вами в московском кино. Пообедать с вами в московском ресторане. Говорят, здесь есть замечательный кукольный театр. Мне хотелось бы побывать там с вами. В Москве есть кафе. Покажите мне кафе. В Москве есть парки. Погуляйте со мной в парке. В Москве есть магазины. Разрешите мне купить вам что-нибудь в магазине. Я еще не ходил по московским улицам. Походите со мной по улицам.